— Управляющая отделением, нута, с «утренней атакой».

— Есть новости?

— Нет. Просто проверил, как у нее дела.

— Ах просто проверил. А я думал, ты с ней уже разобрался.

— Так и есть.

— Угу. — Дино ухмыльнулся. — Понятно. Ну ты там поосторожней.

— Да ну тебя.

— После таких передряг им хочется, чтобы рядом был коп.

Фроули отмахнулся. В своих волосатых руках Дино держал большой желто-коричневый конверт.

— Что там? Уже прислали отчет с улицы Конгресса? Или документы из «Найнекса»?

Дино подразнил его, не позволяя забрать конверт.

— А волшебное слово? Вспомни, как вел себя ребенком в рождественское утро. Скажи: «Пожалуйста».

Фроули сокрушенно опустил руку. Потом резко дернулся вперед и выхватил у Дино конверт. Вернулся в прежнюю позу, улыбнулся и открыл его.

— Пожалуйста!

13. «Золотые хиты»

Дуг играл в уличный хоккей на мощеном откосе — там, где улица Вашингтона заканчивалась тупиком у катка. По меркам района это было настоящее событие. Как если бы уроженец здешних мест футболист Хауи Лонг заехал поиграть в тачбол на местной «Площадке Барри». Теперь Дуг мало катался на коньках, уж тем более на улице, потому что с игрой было связано слишком много неприятных воспоминаний: юность, отец, рухнувшие мечты. Надевая коньки и защиту, он как будто снова возвращался в детство. А тот парень был первостатейным геморройщиком. Дуг мог играть только в хорошем настроении. А сегодня оно было хорошее, даже очень.

Паренек с улицы Чаппи, возомнивший себя вторым Уэйном Гретцки, вбросил шайбу, попытался обойти Дуга и получил по заслугам. Дуг играл отлично. Джем, который обожал всякую муру, на игры предпочитал не ходить из суеверия, поручая Глоунси стирать пыль со старой школьной клюшки Дуга, улюлюкая: «Клюшка — в игру!» Дуг закончил третий период, широко замахнувшись и отправив шайбу прямо в ширинку обвисших джинсов вратаря — белого парнишки из района Мишавам, косящего под афроамериканца. Оранжевая шайба нашла прореху в сетке ворот и покатилась по склону на дорогу. Двигаясь задом наперед, Дуг обошел круг почета, он вскинул кулак вверх, к бескрайнему голубому небу.

Тем же вечером, с трудом дождавшись четверти девятого, Дуг Макрей принялся переставлять меню закусок, солонку, перечницу и алую петунью в маленькой черной вазочке. Дважды отсылал официантку-сервировщицу в фартуке. И вдруг понял, что прочие клиенты «Пивной» косятся на него, отпускают шуточки. Конечно, к одному из местных, городских, девушка на свидание не пришла, так ему и надо.

Дуг изо всех сил старался сделать вид, что его это не волнует, что он не бесится, словно все в порядке и идет по плану. Но вот вопрос: почему именно «Пивная»? Зачем выбирать место, где его могут узнать? И еще вопрос: почему непременно второй этаж. Кого он тут из себя строит? Такого же притворщика, как эти, которых он презирает?

Итого имеем: он запаниковал в прачечной. Она согласилась. И Дуг обалдел, потому что дальнейшую стратегию не продумал. Второй этаж «Пивной» — первое, что пришло ему на ум.

Он идеализировал это свидание, как подросток. «Она будет сидеть там, а я тут. Я скажу это, она рассмеется». Пацан. Свитер нацепил песочного цвета, вон как плечи обтягивает. Купил в последнюю секунду в «Галерее», снял с манекена без головы. После того как полчаса перетрясал шкаф дома. «Черт возьми, да ты посмотри на себя!» Черные брюки с высокой талией. Плетеный кожаный ремень, мягкие черные ботинки.

Ну и облажался ты, приятель. По полной. Еще и спрятался у дальней стены зала, потому что за этим столиком тебя от двери не видно.