— Выходит, вы считаете, что любая жизнь священна?

— Можно и так сказать. И я не слышала ни одного довода в пользу того, что человеческая жизнь священнее жизни других созданий. А раз так… — Вновь в подсознании пробудилась информация, полученная во время брифинга. В голове Шан завертелось имя Элен. — Так или иначе, но, по-моему, нет смысла читать вам лекцию по постсовременной этике. Вернемся лучше к Парек.

— Если честно, то мне и в самом деле жаль, что все так получилось.

— Нам нужно будет пройти через это. Мы не можем заранее приготовиться к ряду вещей.

— А могу ли я поинтересоваться, почему вы ударили ее? Шан вновь сложила руки на груди. Она чувствовала себя какой-то потерянной.

— Во-первых, чтобы физически наказать ее.

— А во-вторых?

— Потому что я разозлилась. Вы пришли в ужас?

— Не совсем. Однако окажись я на вашем месте, я бы не стала так поступать.

— Вы привыкли держать своего врага на расстоянии, на мушке автомата. А мои враги всегда рядом. — Она протянула раскрытую ладонь в сторону Линдсей. — Я должна уметь управиться с ними с помощью кулаков. А инструкции и уставы, увы, не дают ответы на все вопросы.

— Эдди говорил мне, что вы неоднократно имели дело с террористами, — проговорила Линдсей.

— Вы не можете иметь дело с террористами и не стать от части похожей на них. — Шан надеялась, что Эдди не рассказал Линдсей ничего конкретного. «Интересно, сколько знает обо мне этот ублюдок?» — Самое страшное, когда общаешься с террористами, понимать, что они не столь уж и неправы. Всегда причиной служит какой-то конкретный случай, правда, информация, которую мы получаем о нем, порой сильно искажена. Из-за этого действия террористов иногда кажутся вполне разумными.

— Наверное, мне надо радоваться, что раньше я никогда не сталкивалась с необходимостью решения подобных этических проблем.

«А я сталкивалась. И я не сожалею об этом».

Шан слышала, как потрескивают, охлаждаясь, переборки — снаружи сильно похолодало.

— Думаете, что я — типичный плохой полицейский?

— Должно быть, мне надо пройти тот же путь, что прошли вы, перед тем как судить вас.

— Неоднозначный ответ в неоднозначной ситуации, — протянула Шан.

Нет, Линдсей не понимала всего. Когда она убивала кого-то, этот кто-то был для нее безликим врагом. Это было красиво и санкционировано правительством. После того как вы убили врагов, вы можете пройтись на национальном параде и сказать, что гордитесь тем, что эти люди были вашими врагами. Шан же знала своих врагов много лучше, и тут нечем было гордиться.

Те, кто понимал ее, давно умерли.

Но еще оставался Арас. И теперь ей, в свою очередь, нужно было понять его.

Вскоре жизнь в лагере прилетевших на «Фетиде» вновь вошла в нормальную колею. Шумы и запахи задавали ритм, подобный биению сердца.

Но в это утро ритм явно изменился. Звуки стали иными, и вовсе не из-за барабанной дроби тяжелых дождевых капель. Эдди быстро прошел от своего модуля к столовой, пытаясь определить, в чем же именно заключается перемена. Не было слышно ни случайных смешков, ни голосов, призывающих аккуратнее обращаться с оборудованием. Только равномерный гул беседы. На мгновение он почувствовал себя ребенком, пробирающимся по лестнице, чтобы подслушать спор мамы и папы относительно его же собственного воспитания.