— А что относительно банка генов? — поинтересовался Беннетт. — Разве мы не должны принять некие меры и захватить его?

Шан пробежала пальцами по консоли. Ученые должны были работать, выполнять свои обязанности, но их нужно контролировать.

— Я не стану ничего передавать ни одному правительству, которое поддерживает связь с корпорациями, — объявила Шан. — Именно об этом я заключила сделку с Пиралт, когда она инструктировала меня.

Было бы трудно свести на нет все успехи, которых она добилась в этой миссии. А дом… У нее больше не было дома. И у нее не было никакой идеи о том, как правильно использовать генный банк. Может быть, самое правильное — оставить его вес'хар, и это было бы самым благоразумным выбором. Единственная вещь, которую Шан знала наверняка: матриархам можно доверять. Они не станут использовать генный банк не по назначению.

— Время идет, мэм, — пробормотал Беннетт. — Нам надо что-то решать. Может, стоит позволить доктору Райату и доктору Гальвин сгинуть в болотах?

— Никаких глупостей, — объявила Шан.

Глава 24

Мне понятно ваше желание поддержать своих товарищей, но я должен напомнить вам, чтобы вы соблюдали установленные ограничения. Если ваши товарищи окажутся в трудном положении как союзники вес'хар — а этот союз с нашей точки зрения неудачен, — вы должны по-прежнему развивать ваши отношения с исенджи. Без сотрудничества с исенджи нам не удастся выйти на просторы большого космоса. К счастью, исенджи достаточно разбираются в нашей политике, чтобы понять, что люди с «Фетиды» в данный момент лишены поддержки Федерального европейского союза.

Была середина июля. Осень едва коснулась мира своим крылом. Разноцветные деревья ефте все еще цвели, покачивая четырехметровыми перьями липкого узорного шелка, заманивая в свои ловушки неосторожных летунов. Даже большие существа вроде алуатов и ручных ястребов избегали подлетать близко. Трудно было представить себе, что эти деревья, на вид такие же крепкие, как дубы в земной колонии, скоро высохнут и от них не останется ничего, кроме листов мертвой коры и волокна. Осенью в колонии из коры ефте делали бумагу. Вообще ефте был даже полезнее конопли, его волокна легко расщеплялись, легко сбивались в войлок.

Работы, связанные со сбором и переработкой ефте, давно превратились в ежегодную рутину, и Арас не хотел, чтобы из-за него обычай был нарушен. Он проверил индикатор нагрузки на своем гевире. Не так-то легко было ему вновь решиться использовать огнестрельное оружие. Вес'хар никогда ничего не забывали, и Арас отлично помнил, как управляться с огнем. Единственное, чего он боялся, так это какой-то ошибки со стороны людей.

— Исенджи могут выследить нас? — поинтересовалась Шан.

— Надеюсь, — ответил Арас. — Я бы хотел, чтобы все это побыстрее закончилось.

Вместе с Беннеттом и Куруши они шли по следу пропавших ученых — чуть примятые растения, мох. Этот след отлично просматривался на биосканере Беннетта. У морпеха за ухом был прикреплен наушник. Через каждые несколько шагов он останавливался и прислушивался, иногда сверялся с биоэкраном своего наладонника. Его форму покрывали ломаные серо-синие полосы камуфляжа. Имей исенджи термосканеры, на них он выглядел бы точно так же, как окружающая растительность. Арас решил, что это мудрый ход.

— У вас имплантат, — между делом заметил Арас. Беннетт вновь включил биоэкран.

— Дерьмо какое! Я ожидал, что они свернут именно сюда. — Он указал взглядом на то место, где рассчитывал увидеть следы беглецов.