Райат выглядел так, словно собирался протестовать. Он попытался выдавить какое-то слово, его лицо побледнело. При нулевой гравитации достаточно сложно регулировать движение крови, тем более после выхода из криосна. Неожиданно щеки его раздулись, и он быстро отвернулся, слишком быстро, чтобы ухватить гигиенический пакет. Линдсей проскользнула через люк, позволив двум коллегам Райата бороться с медленно разлетающимся во все стороны дождем рвоты. В конце концов, это всего лишь жидкое питательное вещество.

Позади, в носовой секции «Фетиды», шла проверка костюмов и оружия. Слишком много людей набилось в таком маленьком помещении: Баренкоин, Бекен, Вебстер, Чахал, Куруши. С ними все в порядке. Они приветствовали ее, отдав честь. По меньшей мере они были обучены не бросаться на переборки.

— Кто-то из штатских уже пришел в себя?

— Некоторые, — ответила Линдсей. — Я чуть поспешила. Франкленд велела их не будить до тех пор, пока не договорится с колонией. Это означает, что мы должны занять их до тех, пока не придет приказ о высадке на планету.

— Я считаю, что мы должны были отправить с ней на планету кого-то из парней, — заметил Баренкоин.

Беннетт пожал плечами.

— Она справится. Нет ведь никаких причин для объявленного карантина. В любом случае у них есть приборы, которые могут остановить наш корабль, так что нужно пока что выполнять то, что они требуют.

— Я беспокоюсь не о ее безопасности. — Сжимая и разжимая кулак, Баренкоин смотрел на свою ладонь и внутреннюю часть руки. На его лице отражалась часть мерцания с биоэкрана, покрывающего его ладонь. — Мы все очнулись синхронно?

Линдсей тут же провела свой собственный наладонник, точно также, как трое оставшихся пехотинцев, и увидела семь линий контакта — сигналы ее собственного пульса и семерых членов ее подразделения, — пульсирующих над панелью, которая сгибалась и разгибалась в соответствии с движениями ее пальцев. Побочный эффект свободных технологий. Вы можете иметь живой дисплей, вживленный прямо вам под кожу в том месте, где пожелаете. Он будет подходящего для вас размера и формы, будет служить вам сколько пожелаете, хватило бы денег. Для богатых это было забавой, а для военных стало вещью просто необходимой. Линдсей надеялась, что ее личный наладонник работал нормально.

— Да, вы все, — заметила Линдсей.

— Пересчитайте, — попросил кто-то.

— Нет гражданского, суперинтенданта, — удивился Баренкоин. — Она не подключена?

Линдсей покачала головой.

— Я не могу получить от нее никакого сигнала. Никаких фрагментов. Биоэкраны работали бы, если бы у нее был ИИ.

— От нее есть какие-нибудь известия?

— Только то, что она хочет, чтобы в случае ее смерти над ее телом совершили гражданскую панихиду, прежде чем выкинули его в открытый космос.

Беннетт сжал свое запястье.

— У нее с собой девятимиллиметровый пистолет. Я видел, как она засунула его за пояс. Старая, но эффективная машинка. К тому же у нее есть шеба.

Линдсей почувствовала небольшую дрожь от неопределенности.

— Значит, она атеистка, вооруженная и готовая дорого продать свою жизнь.

— Что такое шеба? — поинтересовался Баренкоин.

— Очень старая, очень ценная вещица. Цилиндр размером с ладонь. Он содержит все то же, что находится внутри вас: адаптеры, базы сохранения данных, сетевые ресурсы, ультразвуковые пробники, как вы их называете. А кроме того, маленький экранчик, выдвигающийся на рамке.

У Баренкоина брови вверх поползли, однако он ничего не сказал. Антиквариат, который используют столь небрежно, всегда вызывает подозрения.