Она вновь опустила визор и долго следила за происходящим. Вскоре вперед вышла пара детей постарше. Они притащили корзину и стали что-то складывать в нее, в то время как мальчик помладше вел записи. Те дети, что были еще меньше, сложили мешки в тачки и покатили их вниз по дороге, скорее всего к какому-то большому транспорту. Потом они на несколько минут прервали работу. Маленькая девочка побежала по кругу, что-то крича, а потом один из мальчиков постарше нагнал ее и подхватил на руки.

«Не хочу, чтобы ты бегала с мальчишками. Так ты можешь испортить всю свою жизнь», — звучал в голове Линдсей голос ее давно покойной матери. Тогда, в двенадцать лет, Линдсей пыталась понять, почему «все закончится плохо», если она станет кататься на коньках с Эндрю Кайрнаном. «Если бы тебя не было, я бы давно заняла руководящую должность. Не делай ту же ошибку, что и я». Это наставление, звучавшее очень часто, въелось в память Линдсей. Дети — вред, ipso facto. Линдсей была плохой. Именно она уничтожила карьеру своей матери.

Линдсей никогда не задумывалась относительно загробной жизни, но если ее мать и ждала там ее, то лишь затем, чтобы еще раз повторить свои наставления. Больше всего Линдсей хотела, чтобы мать оставалась мертвой и воспоминания о ней не являлись всякий раз, обычно не в самые приятные моменты.

«Теперь моя очередь, — подумала Линдсей. — Теперь я должна допустить собственные ошибки». Время и расстояние, отделяющее ее от Земли, упрощали ситуацию. Она сняла визор и убрала его в нагрудный карман, а затем направилась назад к базе.

Она слышала отрывки разговоров, но как можно быстрее подошла к двери и сразу направилась в операционную — жилой модуль Хагель. Дверь была открыта. Хагель на месте.

Так-то легче в любом случае. Линдсей достала аэрозоль и поставила на стол врача, так чтобы та сразу заметила баллончик. Так много легче, чем говорить вслух о том, что она решила пойти дальше и родить ребенка в триллионе миль от родной планеты.

Глава 11

В столовой на столе в чаше лежали свекольные чипсы. Зеленью в меню значилась свекольная ботва, а холодный свекольный сок подавался вместо напитка. Если бы у Шан было подходящее настроение, то она могла бы заказать салат из свеклы — блюдо, напоминающее винегрет, и печеную свеклу. Даже стены в общей столовой Константина имели розоватый оттенок.

— Выходит, свекла у вас в чести? — поинтересовалась она, зачерпнув ложечку борща. Кулинарные изыски со свеклой поразили ее до глубины души. Потом она все же добавила в борщ ложечку соевых сливок. И все же эта пища показалась ей много лучше, чем сухие пайки. Гидропоника базы должна была вот-вот принести первые плоды.

— В самом деле вкусно, — заметил Сэм.

— Удивительно! Чего вы только с этой свеклой не делаете!

— Вы еще не пробовали свекольного вина и свекольного сахара.

— Разнообразие использования овощей никогда не переставало поражать меня, — вздохнула Шан, стараясь ничем не выдать свои истинные чувства. Она не ожидала, что пища может быть столь вкусной, и ей и в самом деле хотелось отведать другие варианты блюд с Beta vulgaris.

Колонисты, казалось, ничего не тратили впустую и были искренне благодарными судьбе за то, что получили все в точности в соответствии с молитвой, произнесенной перед едой. Но Шан задницей чуяла, что не могли они построить столь безупречное общество, не могли быть такими здоровыми, как казались. Боже Всемогущий, они ведь были людьми, а люди в большинстве своем подвержены всевозможным порокам, они всегда выбирают самый легкий путь.