— Один из домовых, живет в селе, — ответил мой собеседник.

— Семен, спроси у Петра Никифоровича, а нам в церковь можно заходить? — повернулась ко мне Варя, в глазах которой почему-то испуг заметил.

Я озвучил вопрос девушки, но на него наш посредник ответить не смог. На Руси ведьм и колдунов не особо притесняли, это не определенные события в Европе, которые унесли много жизней среди владеющих магией. Тем не менее, как отреагирует тот, кто тянется и представляет белую сторону — неизвестно.

К церкви подъехали через пять минут. Дела у отца Михаила идут неплохо. Территория ухожена, брусчатка ровная, стены здания недавно покрашены, даже есть парковка для транспорта. Кстати, пяток престижных иномарок стоят и даже один лимузин, водитель которого прогуливается около машины и попивает из стеклянной бутылки сок. Странно, время-то уже послеобеденное, службы, если не изменяет память, идут до обеда, если нет каки-то специальных праздников.

— Привет! — обратился я к водителю лимузина. — А что тут за тусовка?

Тот смерил меня ироничным взглядом, демонстративно оглядел Весту и как-то небрежно бросил:

— Не твое дело.

— Хамить нехорошо, — поморщилась Варя.

Нет, наши потертые джинсы, моя футболка и топик на девушке как-то не гармонируют с костюмом мужика управляющего лимузином. У него даже золотая заколка на галстуке блестит. Водила допил сок и не отвечая ведьмочке забрался на водительское сиденье лимузина, скрывшись за тонированным стеклом.

— Пойдем, — махнул рукой Варе.

— Я боюсь входить в церковь, — призналась та, медленно шагая рядом.

— Подождешь у дверей или попросим кого-нибудь позвать отца Михаила, — ответил я.

Внутри не ощущаю напряжения, хотя как бы в места, где прославляются верхние миры вход запрещен, тем у кого есть темнота в душе. Варя, например, пока принадлежит к нейтральным ведьмам, про себя и вовсе умолчу, не разобрался еще. Но точно знаю, что готов нарушить заветы светлых, если они мешают конечной цели.

Из дверей вышел средних лет мужчина, в рясе, с большим крестом на груди. Волосы русые, борода, глаза голубые — внимательные. Следом за отцом-настоятелем выкатился какой-то невысокий пузатый господин, с хитрыми глазами и кожаной сумкой в руках.

— Отец Михаил, ну отпусти грехи моему клиенту и обвенчай молодых! На благо церкви готовы пожертвовать определенную сумму денег, если мало, то скажи! — скороговоркой проговорил колобок, как мысленно его обозвал.

— Пусть молятся и замаливают грехи, — прожигающим взглядом оглядел меня настоятель и прищурившись посмотрел на оробевшую Варю, поспешившую спрятаться за моей спиной.

— Так уже третий раз приезжаем! — возмутился пузан.

— Привозя с собой все больше и больше грязи, — тихо произнес священнослужитель. — Их грехи тяжкие, говорить о них не желают, как и раскаиваться в содеянном. Пока могут переступать порог храма, но вскоре и в этом им будет отказано. Не мной, есть другие силы. Я все сказал! Иди, передай своему господину мои слова! — голос отца Михаила набрал силу и ослушаться его адвокат не смог.

Аура настоятеля светлая, такой еще не встречал, но я в магических делах новичок. А вот сил у священнослужителя немного, подтачивает его болезнь со стороны легких. Чернота в них и она распространяется. Не удивлюсь, если его душит кашель по утрам и кровью харкает. Со стороны же никто не заподозрит, что у человека смерть за спиной маячит. Слишком много грехов снимал, да близко к сердцу принимал. И, что печально, никто из высшего верхнего мира не соизволил помочь. Почему? Ответа на этот вопрос нет.

— Вы меня ищите? — спросил настоятель, обращаясь ко мне.