|
– Дирк, тебе надо сейчас собраться, взять себя в руки, если не хочешь окончательно свихнуться и попасть в тюрьму. И я угожу туда вместе с тобой за дачу ложных показаний. Собери весь хлам и приходи ко мне в магазин, если сумеешь все унести разом. А что касается нас с тобой, то вопрос в том, что каждый из нас хочет. Я, к примеру, хочу жить. И так, словно бы я была не я, а госпожа Шмидт. А ты должен желать предоставить мне такую возможность. Значит, хорошо бы тебе спуститься на землю и встать на свои ноги, мои дорогой. Из ничего не выйдет ничего! – Линда рассмеялась, глядя на его надутое лицо, и подняла руки. – Так что подумай на досуге, хочешь ли ты этого. – Она попятилась к двери, не отрывая твердого взгляда от Дирка. – Сегодня вечером, в восемь часов, я позвоню тебе коротко три раза в дверь. Если к тому времени ты решишь, чего хочешь, открой мне. Если действительно хочешь. Если нет, то нет…
Послав ему воздушный поцелуй, Линда вышла и быстро сбежала по ступенькам. На улице она бросила взгляд на часы. Прошло гораздо больше времени, чем она предполагала, уходя с работы. Линда надеялась, что Рената не очень рассердится. Перебегая через улицу, Линда услышала визг тормозов. Испугавшись, она обернулась. Темно-синий кабриолет «БМВ». Женщина за рулем. Линда хотела жестом извиниться за свою оплошность, но в этот момент узнала женщину. Это Марион. Помешкав, Линда открыла дверцу. – Можно мне поговорить с вами, госпожа Шмидт? Марион, слегка шокированная, кивнула: – Пожалуйста. – Она указала на сиденье и улыбнулась. – Гюнтер арестован. Вы уже знаете об этом? Как же вы теперь будете без него? – Вы меня об этом спрашиваете?! – изумилась Линда. Марион отъехала к тротуару, заглушила мотор и дружелюбно посмотрела на Линду. – Вас, а кого же еще? Вы же теперь с ним… – Но, право, госпожа Шмидт, мне так стыдно за все… и за эту историю в Кирхвсйлере. Я так смутилась. Рада, что встретила вас здесь, иначе позвонила бы вам. Я хочу вернуть вам мужа. – Что?! – Марион уставилась на Линду как на безумную. – Правда. Я позволила втянуть себя в совершенно несвойственную мне игру. Меня соблазнила красивая жизнь – подарки, дорогие путешествия, дорогие рестораны, шампанское. А вы оказались брошенной! Мне, правда, безумно жаль! – Но он мне совершенно не нужен! – Не нужен?.. Почему? – Нет, Линда, спасибо. Вы открыли мне глаза, и если бы не было вас, нашлась бы другая. Гюнтер никогда не любил меня, а просто использовал. Теперь он попользовался вами, это судьба! – Вы это видите именно так! – Да, поверьте мне. На протяжении многих лет я не смела ничего возразить, ничего потребовать, ни на что указать. Я долгие годы находилась как бы в тюрьме и ничего не могла разрушить. Теперь все в прошлом! – Тюрьма? Марион сухо и коротко засмеялась. – Почему бы и нет? Не беспокойтесь, он выберется и снова встанет на ноги.
Моника разговаривала с врачом городской больницы, когда появилась Анна Кель. – Можно войти? – спросила она. Моника кивнула и перевела телефон в режим громкой связи. – …у него отек головного мозга. Это означает, что могут возникнуть большие проблемы. Он на некоторое время пришел в сознание, сказал несколько слов, которые не следует принимать всерьез, и мы погрузили его в состояние искусственной комы… – Искусственная кома? – переспросила Моника и жестом пригласила Анну сесть. – Да, отек должен спасть, но для этого необходим полный покой. Полный! – Но для жизни это не представляет особой угрозы? – Судя по его теперешнему состоянию, нет. |
