— Твоя очередь, — сказал он.

Летти осторожно поднялась на ноги с его помощью.

— Как ты себя чувствуешь? Голова не кружится?

— Со мной было все в порядке, пока вы не потребовали, чтобы я разделась.

Он сдержал улыбку. С тех пор как умерла Джиллиан, он улыбался редко, но Летти удавалось все чаще и чаще вызывать у него улыбку.

— Стой спокойно, и я все сделаю сам, — сказал он и потянулся к пуговицам на лифе темно-зеленого костюма для верховой езды, но она шлепнула его по рукам.

— Я сама это сделаю.

Он отступил на шаг, позволяя ей сохранить чувство собственного достоинства и ожидая, пока она дрожащими пальцами расстегнет пуговицы. Он помог ей снять лиф и повесил его на крючок поближе к огню.

Оставшись в сорочке, она развязала тесемки и, едва удерживая равновесие, попыталась перешагнуть через соскользнувшую на пол юбку.

— Осторожно, — сказал Грей и, протянув руку, поддержал ее.

Она не возражала, но по ее напряженной спине было видно, что предпочла бы, чтобы он не распускал руки.

Следом были сняты нижние юбки. Полностью промокшие, они упали у ее ног, словно куча мокрых тряпок. Он помог ей перешагнуть через них, и она осталась в мокром, облепившем тело почти прозрачном нижнем белье.

Он изо всех сил старался вести себя хорошо — как-никак леди только что упала с лошади и ушиблась, но тут ожили мужские инстинкты и его мужское естество. Сорочка едва прикрывала ее соблазнительную попку, и в паху немедленно ощутилась реакция.

Откашлявшись, он развязал шнурки корсета и отступил на шаг. Он думал, что может доверять себе. Она все-таки была травмирована, пусть даже не очень сильно. Но заметив женственный изгиб ее бедра, он начал сомневаться в силе своей воли. Господи, как мучительно он хотел ее! Его возбуждение нарастало с каждым ударом сердца.

Комната озарилась светом молнии, и ветер загромыхал ставнями.

— Передайте мне, пожалуйста, одеяло, — попросила она.

— Что?

— Мне нужно одеяло. Передайте его, пожалуйста, мне.

— Прошу прощения, — сказал он и, развернув второе одеяло, держал его перед собой. — Надо снять и все остальное. Обещаю не подглядывать.

— Я вам не верю.

— Я и сам себе не верю, но я постараюсь.

Ему показалось, что она засмеялась.

— Я хочу взять с вас слово джентльмена, — сказала она.

— Ладно. Даю вам слово джентльмена.

Он поднял одеяло. Летти стояла спиной к нему, и он слышал шуршание ее одежды. Чуть опустив верхний край одеяла, он с нарастающим вожделением наблюдал, как она сняла корсет и отбросила его в сторону, потом полуголая остановилась перед огнем. Когда она шевельнулась, ему на мгновение стали видны ее голые груди, которые были так восхитительны — полненькие, с розовыми сосками, напоминающими цвет свежих сливок. Воспоминание о том, каковы они на вкус, еще больше усилило приток крови в пах.

За этим последовали ее панталончики. Он заметил, что они не были поношенными и заштопанными, как все остальное, а были сшиты из тончайшего батиста и отделаны дорогим кружевом. Если она так высоко ценит этот предмет одежды, он купит ей целую дюжину, хотя, как только она будет принадлежать ему, он запретит ей носить вообще что-либо под юбками. Далее последовали розовые атласные подвязки, затем она наклонилась, чтобы снять чулки.

При виде ее соблазнительной попки в таком великолепном ракурсе его рот наполнился слюной, а желание стало нестерпимым. Он всегда гордился своим умением держать себя в руках, но когда речь шла о Летти, самоконтроль куда-то исчезал. Потом она повернулась, и он уже не смог оторвать взгляда от рыжевато-каштановых кудряшек между ее бедрами.