Сначала Артем подошел к Зуевым. Супруги сидели тесно прижавшись друг К другу, им было, наверное, под шестьдесят, но их глаза смотрели по-молодому ясно и весело, были полны добродушия и любви. Артем спросил:

— Все в порядке. Вера Яковлевна?

— Да-да, все хорошо, правда, Боря?

Лицо женщины лучилось радостью, она словно спешила поделиться ею с Артемом. Он даже почувствовал, как переливается в него ее радость, и напряжение, не отпускавшее его с самого начала полета, вдруг спало, и он улыбнулся в ответ, открыто и дружелюбно.

Зуев спросил:

— Мы полетим через Кунгус?

— Через Кунгус, — подтвердил Таранцев. — Вы знаете эти места?

— Когда-то мы тянули здесь высоковольтную линию. Помните песню «ЛЭП-500 — не простая линия…»? Тогда мы думали, что ее сочинили про нас. — Он мягко улыбнулся и накрыл руку жены своей ладонью. — А теперь я хочу показать Вере Яковлевне места, где прошла моя непутевая юность. Когда-то нам потребовалось целое лето, чтобы пройти Кунгусский хребет, а сейчас это займет четверть часа, если не меньше. Разве это не замечательно? И нам просто повезло, что пришлось пересесть на вертолет. С самолета ничего не увидишь.

— Конечно, повезло, — охотно согласилась Вера Яковлевна.

Артем понял, что от Зуевых никаких неприятностей не будет, и, перебросившись с ними еще парой фраз, перешел к следующему пассажиру, кудрявому, лет двадцати пяти — тридцати парню с редкими рыжеватыми усиками и бородкой. Глаза парня прикрывали темные очки, голову — выцветшая камуфляжная панама. Его джинсы были подобраны не иначе как на помойке, столько на них было заплат и художественно выполненной штопки. Кожаная куртка тоже знавала лучшие времена, но вот на ногах у журналиста Незванова красовались шикарные туристские ботинки с двойным швом, металлическими заклепками, широким рантом и рифленой подошвой типа «вибрам».

— Дмитрий Олегович? — Артем навис над ним, всем своим видом демонстрируя строгость и непоколебимость.

— Салют, командир!

Незванов снял очки и прищурился, а Артем увидел, что за темными очками журналиста скрывался умный и жесткий взгляд весьма уверенного в себе человека. Таранцев, стараясь скрыть свою неприязнь, спросил достаточно сухо:

— Проблемы есть?

— No problems! — Журналист согнул пальцы бубликом и посмотрел сквозь него на Артема. — Все very good and all right, командир!

— Ну раз very и особенно good, то наверняка все в порядке! — усмехнулся Артем и повернулся к соседке Незванова, сидевшей с закрытыми глазами:

— Вы — Ольга Вячеславна Прудникова?

Девушка нехотя приоткрыла глаза и протянула:

— Ну и что из того?

Ее большие карие очи были украшены такими длинными и густыми ресницами, что Артем грешным делом подумал, не наклеенные ли они. Ресницы отбрасывали не менее густую тень на изящный носик, который Прудникова недовольно сморщила в ответ на его следующий вопрос. Этот вопрос Артем впоследствии расценил как самый дурацкий из всех, что задал в тот день пассажирам:

— Вам не дует?

Она с явным удивлением выгнула тонкую бровь, но ответила коротко и бесстрастно:

— Нет.

Артем подождал мгновение, ожидая, что она скажет что-нибудь еще, но девушка опять закрыла глаза и спрятала лицо в воротнике. Тогда он подошел к последним двум дамам, не сводившим с него глаз, стоило ему повернуться к этому ряду.

— Надежда Антоновна Чекалина?

Сидевшая ближе к нему полная женщина лет пятидесяти вздернула острый нос и с негодованием произнесла:

— Товарищ Таранцев, я вам ответственно заявляю, что все это никуда не годится! Вы должны немедленно повернуть обратно! В противном случае я позвоню своему мужу, а у него большие связи в Аэрофлоте, и у вас будут крупные неприятности.