– Нам нужно поговорить, – сказал Пол, когда они достигли шоссе № 11 и повернули на север. Полуденный свет отпечатал их тень на черной лавовой гряде справа от них. Дым здесь был еще гуще, а запах серы – сильнее.

– Хорошо, – сказала она.

– Марк Твен никогда не писал о том, как Идущие в Ночь построили хеиау на том месте, где сейчас находится Мауна-Пеле. Мы…, кахуны знают об этом из преданий. Вы узнали откуда-то еще.

Элинор попыталась сменить тему:

– Вы полноправный кахуна. Пол? Куратор печально улыбнулся. «Совсем как дядя Леонард», – подумала Элинор.

– Я никогда не стану настоящим кахуной. Мое западное образование лишило меня необходимой для этого веры. Мои глаза хаоле затуманены рационализмом.

– Но вы верите в то, что ваши дяди и другие сделали с Мауна-Пеле?

Пол в упор посмотрел на нее:

– Я видел пса… Ку…, с рукой его жертвы. Я видел и другие вещи.

Элинор не стала спрашивать о других вещах. Вместо этого она спросила:

– Так как насчет вертолетной экскурсии? Он просиял:

– Вы еще хотите?

– Конечно.

– Мой друг приземлится в Мауна-Пеле через несколько часов…, перед закатом. Если, конечно, к тому времени курорт не эвакуируют или его не зальет лавой. Еще просьбы будут?

– Скажите, кто та старушка? – спросила она, когда они подъехали к воротам Мауна-Пеле. Дыма здесь почти не было; с юга дул теплый сладковатый ветерок.

– Какая старушка? Вы имеете в виду Молли Кевалу?

Сторож узнал их и приветственно махнул рукой. Они поехали дальше через черные поля аха. До берега было не больше двух миль, но и он, и курорт тонули в дыму.

– Нет, – сказала она. – Та старушка в трейлере.

Пол странно посмотрел на нее:

– Какая старушка? Там больше никого не было.

– Мы их раздели, – сказал Байрон Трамбо. – И что дальше?

Уилл Брайент поморщился от такой вульгарности.

– Мистер Сато беспокоится о Санни.

– Черт, – сказал Трамбо. При всем идиотизме ситуации переговоры шли по плану. В три часа, после ленча на открытом ланаи седьмого этажа, сопровождаемого хулой в исполнении пяти профессиональных танцовщиц, выписанных с Оаху, стороны перешли к торгам. В 16.15 они сошлись на сумме 312 миллионов и начали готовить соглашение. Сато привез с собой целый взвод юристов; у Трамбо их было восемь, но он никого не привез, свалив все на верного Брайента. У него был диплом юриста, как и у Бобби Танаки, и эти двое целый час обсуждали условия сделки. В 17.30 готовые документы лежали на столе красного дерева в президентских апартаментах.

Но Хироси Сато беспокоился о Санни Такахаси.

– Черт, – сказал Трамбо уже в двадцатый раз за час. – Фредриксон так ничего и не нашел?

– Ничего. – Уилл Брайент продолжал перечитывать документ, превращавший курорт Мауна-Пеле в японский гольф-клуб. Связанные в хвост волосы и очки-«черепашки» делали его похожим на прилежного студента. Из образа выбивался только костюм от Донны Каран стоимостью три тысячи долларов.

– А что с Бриггсом?

– Неизвестно.

– А с Диллоном?

– Пока неизвестно.

– Ты говорил с Бики об отъезде?

– Нет. Она купается.

– А Майя?

– Все еще хочет остаться.

– Кэтлин?

– Она и мистер Кестлер звонили в Нью-Йорк. Похоже, они еще надеются вынудить вас согласиться на их условия.