– Да твой пёс умнее нас всех. Я из ворот только выходил, как он мимо пронёсся и в конюшни помчался. Отогреваться, наверное.

– Пошли тогда и мы. Без нас справятся. Дружину отпускай.

– Как сходили-то, боярин? Спокойно, или мечами позвенеть довелось? Хотя все целые. Значит, тихо прошли.

– Тихо, тихо. Куда хотел, не дошёл. Шторм не пустил. Зато новые места открыли. Пойдём, в тепле расскажу, чтобы два раза одно и то же не повторять. Ах ты. Совсем замотали. Ты иди, а мне в Кром надо, Трувору доложиться. Пусть баню затопят, я скоро.

– Баню уже топят. Как слух пролетел, что ты вернулся, так Любава и распорядилась. В такую погоду, говорит, перво-наперво нужно в бане погреться. А потом можно и за стол.

– Вот это хорошо, это просто замечательно. Я постараюсь долго не задерживаться.

Скорым шагом, периодически оскальзываясь на обледеневших закрайках луж, поспешил к князю. Своевременный доклад никто не отменял.

Весть о моём прибытии в город уже разнеслась, и как только я подошёл к крыльцу, двери отворились, и меня самолично встретил Трувор:

– С прибытием. Холодно на дворе, но обычаи наши нарушать не будем. Поднесите ему ковш с дороги.

Из-за спины князя вынырнула дворовая девка, с поклоном поднесла ковш горячего сбитня. Задохнувшись ударившим в ноздри пряным ароматом, с удовольствием выхлебал немалых размеров корец. Горячее питьё мягко прокатилось по пищеводу и тёплым комом улеглось в желудке. Хорошо!

– Проходи, проходи, гость дорогой. Забыли уже, когда тебя и видели.

Поблагодарил за питьё, передал ковш в подставленные сбоку руки той же девке и ещё раз поклонился князю, с улыбкой наблюдающему за мной.

Прошёл в терем, сунулся к растопленной печи, приткнулся руками к нагретому боку. Передёрнулся от начавшей выходить из тела холодной дрожи. Повернулся спиной, прислонил