— За тобой заехать? — спросила ты.

— Хорошо бы. Приезжай, когда зайдет солнце. Мне хочется еще раз увидеть заход.

— О'кей, дедушка. — Ты снова села за руль, доехала до площадки для разворота в конце улицы — туда, где стоит дом Мика, — и, быстро переключая скорости, пролетела мимо меня. Ты помахала мне и рассмеялась. Я смотрел тебе вслед. Я еще махал рукой, когда машина давно исчезла в конце улицы и не стало слышно приятного шума мотора. В другой руке я держал кость динозавра. Подарки лежали в пакете. Там же и твой диктофон.

Я как раз собирался войти в сад виллы господина Кремера — совершенно официально, через главный вход, — когда заметил вдалеке, перед домом Мика, старика. Опираясь на палку, он брел в мою сторону.

Древний старик, но настоящий! Он едва двигался. Что-то заставило меня пойти к нему. (Я, конечно, дряхлый, ты-то это знаешь, но сотню метров, как я уже говорил, да еще в такой день, как сегодня, одолеваю за девять и девять. Понятно, не секунд, а минут.)

На старике были коричневые вельветовые брюки и рубашка из желтой с черным шотландки. В волосах, белых как снег, — перо. Остекленевший взгляд.

— Мик, — спросил я, — это ты?

— Не знаю, — ответил он. — Разве я Мик? А вы кто?

— И я Мик. — Теперь я не сомневался, что это он. Тот же голос, да и рот совсем как у прежнего мальчишки. Правда, на одной руке у него было всего два пальца.

— Я не знаю никакого Мика, — сказал он.

— Помнишь сад виллы господина Кремера? Бегущий Олень и Дикий Ураган? А как мы воровали цемент для пруда? Неужели ты ничего не помнишь?

— Не понимаю, о чем вы.

— У тебя даже перо в волосах. Как у меня! А вот — кость. Не узнаешь?

— Нет.

— Это кость динозавра!

— Скорее, коровы, — произнес он. — Нет. Ничем не могу вам помочь. Всего доброго.

Он поднял руку, как навахо, — как мы тогда представляли себе прощальный жест навахо, и побрел дальше, к бывшему моему дому; там, в саду, стоял мужчина, моложе нас, и возился с цветами. Конечно, я не знал его. Мик доплелся до него и пустыми глазами стал смотреть, как тот работает.

Ну вот. Я вошел в сад виллы господина Кремера. Садовые ворота все еще были не заперты.

Теперь мое сердце билось немного быстрее. Мне было страшновато. Ведь вполне возможно — сегодня же пятница, — что господин Адамсон давно уже наготове. Ожидает меня с нетерпением, если в его мире существует нетерпение и если он сам не боится, что я явлюсь раньше времени. Слишком рано для него.

Но сад был пуст. Цветы стали еще пышнее, чем раньше, хотя тогда казалось, что это невозможно. Лилии, такие величественные огненные лилии я видел здесь впервые. Может, господин Кремер посадил их специально для меня? Черные розы, огромные пионы, хотя их время давно прошло. Да, тут росли даже рододендроны, мои любимые цветы, и репейник! Как они могут расти на высоте 280 метров над уровнем моря? Золотой дождь, наклонившийся к траве.

Птицы, их так же много, как и тогда, или даже еще больше: вокруг летала целая стая щеглов, иволги, зяблики, ласточки, фазаны! Слышалась кукушка! И разумеется, вдали гордо вышагивали вороны. Да из какой-то дыры под крышей выглядывала сова, хотя был светлый день.

Я сел на скамейку. Распаковал подарки и поставил рядом. Открыл бутылку (само собой, Анни, я захватил штопор) и вынул диктофон. Включил его и начал рассказывать тебе то, что, как я надеюсь, ты сейчас слушаешь. Вначале я говорил для всех, а потом все больше и больше только для тебя.

Я все еще говорю, ты слышишь. Солнце приближается к горизонту, которым здесь служит край самшитовой изгороди.