А может быть, это было?

И это ее пугало.

В ее снах часто фигурировал отец. Пенелопа видела исключительно живую картину, которая настойчиво повторялась в нескольких ночных кошмарах: ее отец голый, он кричит, ее матери его удерживают, а мать Марго прильнула к нему и плотоядно слизывает кровь из огромной раны у него на груди.

Девушка села в постели. Во рту было сухо. Она похлопала ладонью по столику, пытаясь нащупать стакан с соком. Но, как назло, сегодня она его принести забыла.

Пенелопа сбросила одеяло и встала. Конечно, напиться можно было и в ванной, воспользовавшись стаканчиком для полоскания зубов, но водопроводной водой она лишь полоскала рот. Она знала, что вода везде одинакова, из одного источника, но пить в помещении, где находится унитаз, было неприятно.

Придется отправиться на кухню.

Пенелопа как можно тише открыла дверь комнаты и вышла в коридор. Впервые в жизни она шла по темному ночному дому, где царила полная тишина. Утром, в полдень, вечером — всегда кто-то чем-нибудь занимался, было много движения, звуков, шумов. Но теперь, когда матери спали, когда все огни были погашены, эта смешанная с мраком тишина казалась зловещей. Она просто давила.

Она не хотела никого будить, поэтому, не включая свет, держась за стену, на ощупь стала спускаться вниз по лестнице. Откуда-то снизу, от одного из незашторенных окон, возможно из кухни, исходило рассеянное голубое свечение, что делало окружающую тьму еще более глубокой. Руки покрылись мурашками, и она уже почти была готова вернуться в свою комнату. Что-то жуткое было сейчас во всей обстановке, и хотя она прожила здесь всю свою жизнь, тысячу раз шастала туда и обратно по лестнице, в данный момент все здесь было чужим.

Усилием воли Пенелопа заставила себя спуститься дальше вниз. В самом деле, она же не ребенок, который боится темноты. Ничего здесь такого нет, все, как и днем. К тому же охранная система делает их дом самым безопасным местом к западу от Пентагона. Никто не может здесь притаиться и спрятаться. Никто не может сюда войти.

Она и не боялась, что кто-то сюда войдет.

Пытаясь рассуждать логично, она старалась убедить себя в том, что вовсе не испытывает страха, что ей нечего опасаться, кругом все тихо и спокойно.

Однако она была очень напряжена. Значит, не все поддавалось логике, значит, все же что-то было не так.

Она достигла нижней ступеньки и поспешила направо через дверь на кухню. Здесь наконец Пенелопа включила небольшой светильник над плитой. Как она и полагала, свет развеял ее испуг. Вокруг находились знакомые предметы: прилавок, раковина, холодильник, плита, — а вся атмосфера враждебной ирреальности, которая существовала всего секунду назад, оказалась полностью рассеянной.

Ничто так не отпугивает привидения, как свет.

Она открыла шкаф с посудой, взяла стакан и налила из кувшина сок.

За окном, что над раковиной, мелькнула какая-то фигура. Появилась и пропала.

Пенелопа вскочила и почти выронила стакан, успев его подхватить только в последнее мгновение. Ее первой мыслью было: привидение. Она лишь успела заметить что-то светлое, странной формы, с замедленными движениями.

Потом она услышала знакомый звук охранной сигнализации на входной двери и в слабом круге света за окном увидела мать Марго.

Что она там делает в такую поздноту? Куда ходила?

Пенелопа застыла со стаканом в руке. Дверь отворилась, и в кухню прошла мать Марго. Она взглянула на девушку и, не сказав ни слова, быстро и бесшумно прошла мимо, как будто ее здесь не было.

Пенелопа тоже не произнесла ни слова, просто смотрела, как бледный силуэт матери растаял в темноте холла. Тревога снова охватила ее — блузка матери была порвана.

Она была измазана кровью.

Глава 35

Хортон рассматривал пустую винную бутылку.