Он посмотрел на нее. Ему очень хотелось к ней прикоснуться, ну в конце концов хотя бы пожать на прощание руку, но он боялся.

— Может быть, зайдешь?

— О нет! — Она покачала головой, как будто это предложение ее шокировало. — Я не могу. Мне надо сразу возвращаться назад. — Она стала смущенно разглядывать рулевое колесо. — Кроме того, моим матерям не понравится, если я зайду к тебе.

— Матерям?

— Что?

— Матерям. Ты сказала «моим матерям».

— Я так сказала?

— Да. И раньше тоже так говорила.

Девушка покраснела.

— Ну это просто я так о них думаю. Я понимаю, это кажется странным и непонятным, но они все так заботятся обо мне. Они являются совладелицами завода и делят между собой служебные обязанности. То же самое и насчет семейных обязанностей. Это… — Она встряхнула головой и вздохнула. — Нет. Не совсем так. Буду с тобой откровенной. Я никогда никому не говорила об этом прежде, но тебе скажу правду: я не знаю, кто из них моя мама.

Он недоверчиво и удивленно посмотрел на нее.

— Ты шутишь.

— Нет. Это правда. Я считаю своей мамой Фелицию, потому что она мне нравится больше всех, кроме того, для школы и всего общества у меня должна быть одна мама. Но они все называют себя моими матерями, и я не знаю, которая из них настоящая.

— А ты спрашивала?

Пенелопа неопределенно покачала головой.

— Не прямо. Это ведь такой деликатный вопрос. Ты же знаешь, это все равно что разговаривать с родителями о сексе. Очень трудно. — Она посмотрела на него. — До недавнего времени все это мне было в общем-то безразлично. Тебе, наверное, покажется странным, но я воспитана именно в таком духе. Я не знала ничего другого. Поэтому для меня это казалось естественным.

— Естественным?

Она улыбнулась.

— Почти естественным.

— Но почему? Это ведь, наоборот, так… неестественно.

Она пожала плечами.

— Мои матери верят, что я вырасту здоровее и гармоничнее, если семья в моей жизни не будет играть той роли, как у большинства людей. Меня не заставляли выполнять обычные обязанности по домашнему хозяйству. Предполагается, что и в общественной жизни я тоже не буду принимать участия. Имеются в виду социальные структуры города. — Она грустно улыбнулась. — Видимо, надо мной производили что-то вроде эксперимента.

Дион покачал головой.

— Причем эксперимент этот не удался, — закончила она.

— Я так не думаю. Мне кажется, что все получилось очень хорошо. И ты выросла на удивление нормальной.

Она засмеялась.

— Нормальной? Знаешь, ты, наверное, первый, кто считает меня такой.

— Это потому, что другие люди не знают тебя так же хорошо, как я.

Девушка покраснела и отвернулась, а он импульсивно подался вперед и коснулся рукой ее ладони, лежащей на сиденье. Ее глаза мгновенно взметнулись вверх и впились в него. Некоторое время они смотрели друг на друга не отрываясь. Он ощущал своими пальцами нежную, мягкую и прохладную кожу. Она вырвала свою ладонь и включила зажигание.

— Увидимся завтра, в школе.

— Но…

— Я должна ехать.

— Значит, родители за тобой все же досматривают. То есть у тебя все, как у всех прочих, а?

Пенелопа засмеялась.

Он вылез из машины и закрыл за собой дверцу.

— До свидания.

— До свидания. Увидимся в школе.

Она помахала рукой и отжала сцепление. Дион смотрел, как машина медленно двинулась по улице, проехала квартал, а затем красные задние фонари исчезли за углом.