— Конечно. Увидимся на уроке.

Пенелопа вышла в полупустой коридор. «Странно все это, — подумала она. — Просто загадка какая-то. В чем тут дело? Он что, хочет познакомиться с кем-нибудь из моих матерей?» Это единственное, что ей могло прийти в голову. Почему еще, спрашивается, он стал бы так себя вести? Она попыталась представить мистера Холбрука с матерью Марго или с матерью Дженин и не смогла удержаться от смеха.

— Ну, что ему было нужно? — спросила Велла, подходя к ней.

— Он хотел, чтобы я организовала для него экскурсию на наш завод.

— Зачем?

Пенелопа покачала головой.

— Не знаю. Может быть, он хотел познакомиться с моей мамой.

Они обе рассмеялись и направились в класс на четвертый урок.

Глава 27

Обычно Мел Скотт после работы сразу направлялся в больницу, но сегодня он решил заехать вначале домой. Это было глупо — он знал это — и совершенно нелогично, но ему, перед тем как навестить Барбару, вдруг захотелось переодеться. Конечно, ей абсолютно безразлично, как и во что он одет, она даже знать этого не будет, но Мел все же так решил. Потому что, когда он наряжался ради нее, у него было такое чувство, будто все в порядке, будто все, как прежде, будто Барбара еще жива.

Но Барбара и на самом деле была жива. Просто она находилась в коме и пребывала в таком состоянии уже девять месяцев, но все же продолжала жить, и доктор говорил, что есть шанс на поправку, правда, небольшой. То есть она может выйти из комы, просто надо набраться терпения и ждать.

Однако вероятность такой возможности с каждым днем уменьшалась.

Это произошло в пятницу вечером, когда она возвращалась с работы домой. Пьяный водитель проехал на красный свет и сбил ее на пешеходном переходе. Он наехал на нее сзади. Она упала вначале на капот, затем на асфальт и очень сильно разбила голову. Кровь залила одну из белых полос «зебры» настолько, что ее пришлось перекрашивать.

Ей повезло — ведь она не умерла.

По иронии судьбы, сразу после суда, после того как этот человек был приговорен к пятнадцати годам без права досрочного освобождения, Мел начал пить сам. И хотя он дал себе клятву, что никогда пьяным за руль не сядет, в последнее время довольно часто ее нарушал. Навещая свою жену в больнице, он всегда был под градусом.

Иногда ему вдруг приходило в голову: «Интересно, а она знает об этом?»

Скотт пристрастился к виски, но спустя некоторое время перешел на вино. Поначалу ему казалось, что так будет лучше, поскольку в нем меньше градусов, но неизвестно почему пить он стал больше. Много больше. Вскоре выяснилось, что теперь он прикладывается к бутылке не только после работы, но и за ужином, и за обедом, и даже, правда пока редко, за завтраком. И этой огромной дозы ему уже стало не хватать.

Сегодня утром он добавил чуточку вина в тесто для оладий.

Он думал об этом весь день. С одной стороны, решил он, здесь ничего необычного нет — ведь довольно часто в различные блюда добавляется вишневая настойка «Джулия Чайлд», но, с другой стороны, что-то внутри било тревогу. Мел понимал, что это ненормально, что усиливающаяся тяга к алкоголю превращается в нечто похожее на наркоманию.

Однако остановиться у него не было сил.

К удивлению, на работе его пристрастие пока никак не отразилось, а случись что, Скотт был довольно хорошо защищен от разного рода последствий. Стаж у него был достаточный, до ухода на пенсию ему оставалось уже меньше года, и если начнутся всякие разбирательства, то сам процесс увольнения, несомненно, займет больше времени.

Дома Мел принял душ, причесался и надел костюм. Он приехал в больницу, стремительно поднялся в крыло, где лежала жена, приветствуя по дороге докторов и сестер, и вошел в палату.