— Аня, я хочу с тобой поговорить. Серьезно.

— О чем?

— О моем отъезде за границу.

— Все-таки отъезде?

— Все-таки отъезде. В этой стране мне делать нечего.

— И как скоро ты собираешься…

— Это зависит от тебя.

— Не поняла, — растерянно сказала Анна.

— Я могу уехать без особых хлопот, если мы разведемся.

— Все равно не поняла, — тупо повторила Анна. — Как же ты потом сможешь вызвать нас с Шуркой?

— Шурка поедет со мной.

— При разводе ребенка оставляют с матерью, — шепнула Анна побелевшими губами.

— Он уже не ребенок, может сам решить, с кем ему лучше. Конечно, ты можешь судиться. Но он вот-вот получит паспорт, тогда нас без хлопот разведут через ЗАГС.

— И все-таки я не понимаю…

— А ты постарайся понять, — жестко сказал Евгений. — У меня появилась возможность жениться на одной даме, канадке, хозяйке небольшого предприятия. Тогда я буду не бесправный эмигрант — наемный работник, а полноправный гражданин цивилизованной страны. И мой сын тоже. Вместо того, чтобы присылать на него алименты, я полностью буду его содержать.

— А алименты тебе буду платить я? — бессильно съязвила Анна.

— Не юродствуй, тебе не идет. Будешь свободной, самостоятельной женщиной. Личную жизнь, конечно, вряд ли устроишь после того, что с тобой произошло…

— Мне, между прочим, не ногу отрезало или руку…

— На таких, кстати, больше охотников, чем на женщин с твоим диагнозом. Впрочем, меня это не касается.

— А что тебя касается? — вырвалось у Анны. — И зачем тебе понадобился сын?

— Затем, — отрезал Евгений. — У Агнесс детей нет и не будет, а тут — готовый наследник. И муж не захребетник, а полноценный партнер. Впрочем, я могу с ней поговорить, она найдет тебе какого-нибудь заморского жениха.

Анна разрыдалась. Вопреки ожиданиям, супруг не встал и не хлопнул дверью, а просто сидел и курил, пережидая этот всплеск эмоций. По-видимому, решил расценивать его, как внезапный ливень при отсутствии зонтика: хочешь — не хочешь, а придется переждать. Анна уже начала немного успокаиваться, когда в замке повернулся ключ. Сын пришел домой.

— Умойся, — прошипел почти беззвучно Евгений. — Не травмируй парня своей опухшей физиономией.

Анна, как сомнамбула, подошла к раковине и плеснула в лицо ледяной водой. Дух перехватило, но слезы вроде бы прекратились. В этот момент в кухне появился Шурка:

— А пожрать в этом доме дадут? — весело спросил он.

Заплаканных глаз матери сын то ли не заметил, то ли не пожелал замечать. В данный момент его интересовала только еда.

Евгений из кухни не выходил, словно чего-то выжидал. Чего именно, Анна поняла, когда тарелка перед сыном опустела.

— Александр, — сказал Евгений, — мы тут с твоей матерью обсуждали планы на будущее. Ты не передумал?

Анну словно ударило в грудь чем-то тупым и тяжелым. Она бессильно опустилась на табуретку. Значит, они это уже обсуждали, и Шурик ничего не имеет против того, чтобы уехать с отцом. Значит, она для него уже действительно больше ничего не значит? Или он ее вообще не любит, как и Евгений?

— Ну, мам, чего ты? — нахмурился Шурка. — По-моему, отец клево все придумал. Прикинь: от армии косить не придется, с учебой — без проблем, со всем остальным — тоже. Что я в этом совке забыл?

— Меня, — ровным голосом сказала Анна.