— Ой, не надо, пожалейте, — взмолилась Клавдия. — У меня летучка! Мы торопимся.

— Исчезаю! — пропел Левинсон и действительно словно в воздухе растаял.

— Итак, — снова сказала Дежкина, — что у тебя, Лина?

— В крови — мышьяк и… — начала Лина.

— Значит, собака все-таки была отравлена! — воздел кверху брови Беркович. По всему было видно, что он доволен собственной проницательностью: ведь он утверждал это еще в квартире.

— Вот именно, — сказала Лина, — и мне пришлось самой копаться в ней весь вчерашний день. — Она скорчила выразительную мину. — До сих пор ни есть, ни пить не могу… бррр! Но я хотела побыстрее.

— Ты сказала — «мышьяк и…». И что? — спросила Клавдия.

— Представьте, Клавдия Васильевна, — прибавила Лина, — что в качестве яда использовалась… что бы вы думали? Огромная доза противозачаточных средств.

— Ого! — удивился эксперт.

— Так, Евгений Борисович, а что у вас?

— Мышьяк, как и было сказано. Его в каше — на целую роту.

Клавдия уставилась в окно.

— Во-первых, соседи утверждают, что у Журавлевой собака появилась недавно. Сами знаете наши дома-муравейники: шила в мешке не утаишь, не то что такого мастодонта!.. Во-вторых, собака погибла не от голодухи. Или вы хотите сказать, что она решила прогуляться без хозяйки и приняла противозачаточное, не рассчитав дозу?..

Беркович с готовностью хихикнул.

— Значит, собаку завели, чтобы отравить?

— Совершенно очевидно, что собаке давали таблетки целенаправленно, с умыслом, — продолжала Клавдия, словно не заметив его веселья. — Для чего?.. Ничего не понимаю, — пожала плечами она, откидываясь на спинку стула.

Клавдия вопросительно поглядела на собеседников, будто Лина и Беркович могли подсказать ей верную мысль.

Но те молчали, озадаченные не меньше, чем следователь.

— Клавдия Васильевна, — наконец подал голос Беркович, — и все-таки я опять скажу: а может, вы перегружаете корзинку? В конце концов, цель у вас одна: найти собачку какой-то крупной шишки. Ну понятно, у каждого свои причуды. Вот и занимайтесь шишкой, а не Журавлевой с ее просроченным противозачаточным. Впрочем, одно мне интересно, зачем ей столько таблеток? Она что, сексуальная маньячка?.. — оживился Беркович.

Дежкина словно бы не услышала последних слов.

— А что, если предположить связь между… — Она задумалась, не окончив фразу. — Когда, говоришь, собака сдохла? — обратилась Клавдия к Лине.

— Точно утверждать нельзя, но, думаю, двадцать второго… максимум — двадцать третьего утром…

— Иными словами — через день после того, как пропал пес у Черепца, — заключила Дежкина.

Она рассеянно покусывала карандаш.

— Железная логика, — сказал Беркович, — а я двадцать четвертого мучился несварением желудка. Может, это тоже имеет смысл включить в цепь ваших доказательств?..

10.20–11.00

Клавдия не спеша поднялась на третий этаж. В руке она сжимала неизменную свою продуктовую сумку, но вместо продуктов в сумке лежал один-единственный предмет — тетрадь.

Это был список телефонов клиентов Ирины Журавлевой, раздобытый Игорем.

— Занят-занят! — замахала на Клавдию руками секретарша Люся, впрочем, вполне дружелюбно.