— Я не кусаюсь, — сообщила Клавдия.

— Рассказывайте, — усмехнулся Олег Николаевич. — Сами-то уже небось осуждаете: езжу на «мерседесе», у жены — приходящая парикмахерша…

— С чего вы взяли? Я бы тоже хотела «мерседес» иметь. И от дорогой парикмахерши бы не отказалась. Были бы деньги.

— Да, — вздохнул супрефект, — презренный металл, но без него — ни шагу.

Машина уже мчалась по оживленной городской магистрали как птица, и Клавдия, глянув в окно, подумала, что надо поторопиться с вопросами, не то путешествие подойдет к концу, а она так ничего и не узнает.

— Насчет Журавлевой, — напомнила она, подавшись вперед, — вы обещали рассказать…

— А что вас интересует? — рассеянно откликнулся собеседник.

— Все. Если вы, как говорите, с ней общались, она могла сообщить вам что-то интересное…

— Хм, — усмехнулся Олег Николаевич, — скажите, а вы когда-нибудь встречались с парикмахершами? Вы разговаривали с ними?.. — Он обернулся и одарил Клавдию лукавым взглядом. — Этих фифочек ничего, кроме французской парфюмерии и дорогих шмоток, не интересует.

— Плохо вы знаете парикмахерш, — заступилась Дежкина.

— Может быть. Но эта… как ее? Журавлева, да? — она как раз и есть чистопородная дура с зычным голосом и манерами полуинтеллигентки в первом колене. Все, чему ее жизнь научила, — держать кофейную чашечку, отставив пальчик, и не стряхивать сигаретный пепел на ковер.

— А вы злой!..

— Я? Что вы! Просто я смотрю на людей без розовых очков. Вот про вас бы я подобное никогда в жизни не сказал.

— Неужели?..

— Зря смеетесь. Хотите, назову ваш возраст, семейное положение, количество домочадцев… Хотите?

— Нет, — сказала Клавдия. В этот момент она вдруг подумала, что он не шутит. Он все это знает.

У него пронизывающий взгляд.

В газетах чиновников выставляют дураками, а он умен. По-настоящему, по-мужски. И в нем есть такая сила — натуральная, непритворная, и упрямство, и уверенность молодости, и здоровый цинизм. Новая генерация.

На мгновение Клавдия почувствовала нечто, вроде завистливого укола и сама удивилась этому. Она завидовала неведомой Иванес, у которой такой надежный и сильный муж, и завидовала всем молодым, у которых такие азартные и умные спутники.

Олег Николаевич улыбнулся и широким движением руки поправил ниспадающую прядь волос.

Машина затормозила на светофоре, и внимание Клавдии внезапно привлекла одна деталь, маятником закачавшаяся у зеркала заднего обзора.

Это была зеленая ароматическая елочка, — точно такая, как десятки других, найденных в квартире Журавлевой.

Клавдия следила глазами за раскачивавшейся елочкой и никак не могла ухватить мысль, стучавшуюся в мозг, игравшую с нею в прятки.

— Что? — спросил супрефект, увидав наморщенный лоб собеседницы, и она поспешила покачать головой: мол, нет-нет, все в порядке.

— Приятно было познакомиться, — сказал Олег Николаевич. — Я приехал, а вы… вас довезут, куда прикажете!

Он кивнул водителю, парню в клетчатой кепке и с тяжелым взглядом маленьких глаз, и захлопнул дверь «мерседеса».

14.15–16.04

— Сумку на досмотр… Что у вас в папке?

— Документы.