|
И потом — хотя это уже лирическое отступление: эти самые елочки знаешь какие деньжищи стоят. Я такую только в «мерседесе» и у супрефекта видела. Позвольте… А у Ирины их штук сто было, не меньше. Если бы каждая из них была новая, эта Ира бы просто задохнулась. Они ведь у нее в спальне над кроватью висели. Значит, елочки были старые. А теперь скажи, где можно взять сразу такое количество старых елочек? Разрешите… Только на свалке. Правильно?
— Ну вроде да, — вынужден был согласиться Игорь. — Прости, Игорек, я позвоню. Забыла… — Дежкина протиснулась к телефонным скворечникам и ухватила трубку, к которой уже тянулась рука какого-то юнца. — Алло, Федь, это я. Ну вы как там? — Нормально. Ленка гуляет, а Макс опять тараканов травить пошел. Ты когда вернешься? — Не знаю. Я чего и звоню. Вы без меня ешьте, а то мне еще на свалку машин поехать надо. — Куда?! — закричал муж так громко, что Клава даже отдернула трубку. — И ты мне не сказала? — А зачем тебе? — Ну как, ну как?! — возмущенно запыхтел муж. — Мне трамблер нужен, потом стеклоподъемник на правой двери не фурычит, может, коврики поновее подыщу. Да и вообще. — Федь, мы же по работе едем. — Клава улыбнулась. — Ну и работайте себе на здоровье. А я пока так похожу. Ну ты даешь, Клавдия, это же надо. Сама ругаешься, что я столько денег на машину гроблю, а сама… Я ж своими руками все делаю… Ну ты даешь, вообще… — Ладно, давай, Самоделкин, приезжай. Кстати, а где эта свалка-то?..
18.32–19.20
В стареньком добром «москвичике» стало вдруг до ужаса неуютно. Клава спиной и левым боком словно бы ощущала это колючее напряжение свары, готовой сейчас разразиться в салоне. Спиной, потому что сзади сидел Игорек, а боком — потому что машину вел муж Федя. Свалка оказалась так далеко за городом, что без машины добирались бы до ночи. Федя подкатил очень быстро, но за эти несколько минут, пока они ждали «Москвич», с Игорем произошла разительная перемена. Он сначала набычился, тяжко замолчал, стал как-то саркастически похихикивать, от чего обаятельная молодость инспектора уголовного розыска как бы испарилась, а на свет Божий вылез злобный, циничный старикашка. — Ну-ну, значит, муж? Хе-хе… — приговаривал он, делая многозначительное лицо. — Муж, значится, ну-ну… Клава, конечно, догадывалась о не совсем профессиональном, не совсем дружеском отношении к себе Порогина, но даже предположить не могла, что тут все зашло так далеко. — И кто же ваш муж, Клавдия Васильевна? — иронично спрашивал Игорь. — Мой муж — просто очень хороший человек, — отвечала Клавдия и чувствовала, что она как будто оправдывается перед парнем. Федя, не подозревавший о готовившемся ему испытании, широко улыбнулся Игорю и простодушно протянул руку: — Федор! — Федор? — язвительно скривил губы Игорь. — Нет, товарищ Дежкин, вы уже не так молоды, мне неловко будет вас звать только по имени. Вам ведь лет… сколько? Пятьдесят восемь, девять? — Пятьдесят один, — не успел обидеться Федор. — М-да… потрепала жизнь, — с иезуитским сочувствием отозвался Игорь. До Федора наконец стало доходить. — Этот в бригаде твоей? — спросил он громко, выруливая на оживленное шоссе. — Да, Игорь Порогин, — кивнула Клавдия. — Э-хе-хе… — протяжно вздохнул Федор. |
