— Но их мало для того, чтобы нападать на города, — подсказал Стоум.

— Значит, всех, кто им попадется на воде, — с радостью продолжил мысль Гостомысл и сделал вывод: — Значит, они прячутся где-то рядом с ладейным путем.

— Около истока Невы они должны быть. Там легче прятаться и от ладейного пути недалеко, и уйти, в случае чего, домой им сподручнее, — прервал рассуждения Гостомысла князь и обратился к воеводе: — Так что, Храбр, посылай скорее на Неву разведчиков. Хорошо бы застать разбойников врасплох.

— Сигнальщик?! — позвал Храбр.

Сигнальщик, сидевший у борта и следивший за князем и воеводой, подскочил.

— Слушаю, боярин.

— Дай сигнал Девятко, чтобы подошел к нам.

Сигнальщик пробежал на корму, гам дунул в рог и помахал флажком.

Дождавшись, когда ему в ответ махнули таким же флажком, вернулся и доложил князю:

— Сигнал подан, они видели его.

Храбр кивнул Ратише:

— Ну-ка, воин, поди - проверь.

Ратиша не пошевелился.

— Ты чего стоишь? — удивленно спросил Храбр.

— Не могу уходить. Я с княжичем все время рядом должен быть, — возразил Ратиша.

Храбра задело нежелание юноши выполнять его распоряжение, и его лицо стало наливаться кровью.

— А я тебе говорю, — сходи! — рыкнул разозленный Храбр.

— И не подумаю, — сказал Ратиша.

— Это почему? — спросил Храбр.

— Потому что служу не тебе, а княжичу, — сказал Ратиша.

— Сходи, — сказал Гостомысл.

Ратиша прошел на корму и увидел, как на одном из стругов опустились на воду весла, и он начал догонять княжескую ладью.

После этого он вернулся на нос и сообщил Гостомыслу, что струг Девятко догоняет их.

Храбр наконец поняв, что Ратиша хочет показать, что он подчиняется только своему княжичу, недовольно хмыкнул. Покосился на Гостомысла, но ничего нс сказал и пал смотреть на догоняющий струг.

Князь Буревой тоже сделал вид, что не заметил самовольства молодого воина. Он подумал, что раз уж дал сыну разрешение создать свою дружину, то пусть молодые воины приучаются слушаться только его.

Струг Девятко догнал княжескую ладью через полчаса и стал пристраиваться рядом с ее бортом.

На большой волне это грозило столкновением, и Ерш крикнул кормчему па струге Девятко:

— Эй, раззява, не лезь близко к моему борту!

Та, ничего с тобой не случится, - отозвался кормчий со струга.

— Растяпа, борта изломаем, - сказал Ерш и стал отворачивать ладью в сторону от струга.

С княжеской ладьи было видно, что па струге Девятко со злым лицом ругал кормчего, а тот разводил руками.

— Слишком горячится Девятко, — сказал Стоум.

— Ему надо подойти ближе к нашему борту, а кормчий не хочет. Как Девятко с нами говорить будет? — сказал Храбр и обратился к Ершу: — А ну, подойди к нему.

— Не пойду, — заупрямился Ерш. — Еще не хватало, чтобы раньше времени пошли ко дну.

— Подумаешь — сломаем пару весел, — сказал Храбр.

— Каждый раз ломать весла, с чем останемся. На струге не наберется столько запасных весел, — сказал Ерш.

— Мы ему крикнем, тут недалеко, — разрешил спор князь.

— Ладно, — сказал Храбр и, приставив ладони ко рту, густым басом крикнул: — Девятко, ты меня слышишь?

Боярин бросил ругаться с кормчим и стал кланяться в сторону княжеской ладьи. Было видно, как он открывает рот, но его слова уносились ветром.

— Слишком он подобострастен, — заметил Стоум

— Хочет угодить князю, — сказал Храбр.

— Чересчур угодливые всегда опасны, — заметил Стоум.