|
На нем был смокинг, между тем как половина мужчин на вечере была в обычных костюмах. Он был не очень похож на нее: его лицо было смуглее и более плоским: когда мы подошли к нему, он встал. До потолка ему оставалось совсем немного. Это был гигант. Он и наша гостья не обменялись рукопожатием. Оба они взглянули на отца Руфи, с формальными улыбками, и он оставил нас: затем незнакомец вопросительно посмотрел в мою сторону, но наша гостья уже опустилась в ближнее кресло, вся гибкость, вся грация. Они выглядели прекрасной парой. Незнакомец достал из брючного кармана оправленную в серебро фляжку: взяв со стола стакан воды, он добавил туда виски из фляги, но наша гостья не притронулась к нему. Она просто отодвинула его одним пальцем и сказала мне: "Сядь, малыш", и я подчинилась. Потом она сказала:
- Кузен, как ты меня нашел? - Par chance, кузина, - сказал незнакомец. - Повезло. Он ловко завернул фляжку и спрятал ее в карман. Взболтав напиток, он положил деревянную мешалку с эмблемой клуба. - Мне пришлось потерпеть, - сказал он, - уж очень меня раздражал этот тип, с которым ты говорила. Здесь нет ни единого специалиста: все они недоумки, тупые и разболтанные. - Он добрый и умный человек, - сказал она. - Преподает математику. - Дважды дурак, - сказал чужой, - если думает, что это математика! и он выпил свою смесь. Затем он сказал: - Думаю, что нам пора домой. - Ха! С кем? - спросила моя подруга, полупрезрительно, полушутливо оттопыривая губы. - Только не с ним! - Почему, кто меня знает? - спросил чужой. - Потому что, - сказала наша гостья и, отвернувшись от меня, приблизила свое лицо к его лицу и что-то зашептала ему на ухо. При этом она не отрывала глаз от танцующих - половина в обычных костюмах, половина пар уже пожилые, Руфь, Бетти и студенты на каникулах. Оркестр играл фокстрот. Лицо чужого слегка изменилось. Оно потемнело: допив свой стакан и поставив его, он грузно повернулся вместе со стулом ко мне. - Она выходит из дому? - резко спросил он. - Ну?.. - лениво протянула наша гостья. - Да, - сказала я. - Да, она выходит. Каждый день. - В машине или пешком? Я взглянула на нее, но она никак не помогла мне. Ее указательный и большой пальцы сложились в кружок. - Не знаю, - ответила я. - Пешком? - настаивал он. - Нет, - внезапно буркнула я. - Нет, на машине. Всегда на машине! Он откинулся на спинку стула. - Ты сделала все, - спокойно сказал он. - Все, что можно. - Я? - сказала она. - Я еще не посвящена. Я могу и передумать. После секунды молчания он сказал: - Поговорим. Она пожала плечами. - Дома у девочки, - сказал он. - Я выхожу через пятнадцать минут после вас. Дай руку. - Зачем? - сказала она. - Ты же знаешь, где я живу. Я не буду прятаться в лесу, как животное. - Дай мне руку, - повторил он. - Ради старой дружбы. Она протянула руку через стол. Они сплели пальцы, и она вздрогнула. Затем они оба встали. Ее улыбка была слегка удивленной. Она взяла меня за запястье и мы пошли по лестнице, а чужой сказал нам вслед, как будто ему нравились эти слова: - Ради старой дружбы! Здоровья тебе, кузина! Долгой жизни! Оркестр заиграл рэгтайм-марш. Она остановилась поговорить с пятью-шестью людьми, среди них был и отец Руфи, и дирижер оркестра, и Бетти, которая пила пунш с мальчиком из нашего класса. Бетти шепнула мне: - Твои маргаритки вот-вот отвалятся. Мы прошли мимо припаркованных машин, пока не увидели одну, понравившуюся ей. Все они были открыты, а в некоторых владельцы даже оставили ключи: она залезла в одну и усевшись за руль, запустила мотор. - Но это не ваша машина! - сказала я. - Вы не можете... - Влезай! Я скользнула к ней. - Еще только десять часов, - сказала я. - Мы разбудим отца. - Молчи! Я подчинилась. Она вела очень быстро и очень плохо. |
