В эту секунду из трубки донеслось невнятное бормотание, и, опустив глаза, Шталь увидела светящийся дисплей и имя абонента. Она растерянно прижала телефон к уху, поняв, что машинально нажала нужные кнопки.

   - Что у вас? - сказал Ейщаров уже внятно. На заднем фоне отчетливо слышались звуки развеселого застолья, и Эшу немедленно охватило жгучее любопытство. - Говорите быстрее, я занят.

   - Я просто хотела сообщить, что купила стул.

   - Рад за вас.

   - Не иронизируйте, судя по всему этот стул из тех, что вам нужен. Но если вам не интересно...

   - Говорите, только постарайтесь покороче.

   Эша хмуро сделала краткий доклад, завершив его заявлением, что разобраться в причинах строптивости стула ей не удалось.

   - Так продолжайте, - велел Олег Георгиевич, и рядом с трубкой что-то звякнуло. - Разберитесь со стулом и работайте по обычной схеме. Если поймете, что с ним, найти человека будет гораздо проще.

   - Я не хочу продолжать с ним разбираться! - буркнула Эша. - Это больно! Вполне хватает того, что сел - и раз, и плюх! Черт знает что, вообще! Как вещи так с него не падают! Чем это я, интересно, хуже вещей?!

   - Господи, Эша, - произнес в трубке усталый голос, - я думал, что взял на работу перспективную журналистку, а получил девчонку-нытика.

   - Я не девчонка! - возмутилась она. - Мне двадцать четыре! Александр Македонский в двадцать четыре...

   - Вы не Александр Македонский, - заметил Ейщаров. Поспорить с этим утверждением было трудно, а заявлять, что, в отличие от Македонского она, по воле Ейщарова, занимается какой-то чушью - опасно, и Эша предпочла промолчать. В далекой Шае чей-то игривый женский голос потребовал от Ейщарова сию же секунду положить телефон и присоединяться к остальным, и Шталь разозлилась еще больше. У них там, видите ли, симпосион, а ее удел - падай себе со стульев и думай - и почему бы это?!

   - Ладно, - сдержанно сказала она, - не смею боле задерживать - слышу, у вас там дела.

   - Да это так... - неожиданно дружелюбно поведал наниматель, - банкет по случаю подписания контракта.

   А, ну-ну. Интересно, Олег Георгиевич, а какой вы бываете, когда много выпьете?

   - Пьяный, - со смешком ответил Ейщаров ее мыслям, и Шталь вскочила.

   - Что?! И после этого вы будете утверждать, что вы не...

   - Эша, как по-вашему, о чем я сейчас думаю? - очень мягко спросил он.

   - О... Надеюсь, не о том, чтобы меня уволить?

   - Вот видите, быть телепатом совсем несложно, - язвительно произнес Ейщаров и повесил трубку. Эша швырнула телефон на кровать, обругала себя, Ейщарова, стул, и еще раз Ейщарова - на всякий случай. Кипя от злости села на стул, свалилась с него и отправилась спать.

  * * *

   На следующее утро Эша перенесла дознание стула на улицу. Она кочевала по городским окраинам, выбирала местечки потише и предлагала старательно отобранным прохожим возможность немного заработать, посидев на стуле, изобретая при этом самые разные причины - от съемок передачи до научно-мебельного эксперимента. Большинство из этих причин звучали настолько глупо, что Эша не решилась упоминать их в последующем отчете, но прохожим этого хватало - соглашалось большинство, и после каждого из этого большинства Шталь становилось все грустнее.