Изменить размер шрифта - +
.. Хорошо, уберем все это! Мистическая губка для мытья посуды? Зловещий веник? Таинственные маникюрные ножницы? Ужасная десертная ложка? Проклятые шлепанцы? Звучит нелепо, некрасиво, смешно, но чем они хуже? Они тоже знают взгляды и прикосновения, они тоже везде, они не менее необходимы. Может ли у них быть душа или сущность и если есть, то как ее понять? Безмолвные слуги, созданные человеком и для человека - пластмассовые, деревянные, литые, с кровью чернильной или жидкого газа, с металлическими сосудами, с клееными нервами, с паяными сочленениями, спрессованные, собранные, сшитые. Как их понять и нужно ли? Нравится ли губке оттирать тарелки, а шарфу - обнимать чью-то шею? Все равно ли туфлям, когда их сбрасывают на пол или наступают ими в грязь? Может, фонарик предпочел бы не разгонять тьму? Может, ваша чайная чашка хотела бы оказаться у кого-нибудь другого? Во что превратился бы мир, если б у каждой вещи было свое мнение и свои предпочтения? На что бы он стал похож? И лучше ли бы стала служить вещь, если кто-то сумел с ней договориться тебе на пользу? Если бы она тебя полюбила? Вещи легковерны - кто это сказал? Говорящие действительно любят своих собеседников? Или просто лгут им?

   - Я так рассуждаю, потому что схожу с ума? - кисло спросила Эша у сигареты, которую катала по столешнице указательными пальцами. - Или я схожу с ума, потому что так рассуждаю?

   Разбираться в этом вопросе было неохота, да и страшно, поэтому она сунула сигарету в рот и потянулась за зажигалкой. Зажигалка была недавно купленной, лиловой и совершенно обыкновенной - копеечная пластмассовая зажигалка. Эша криво улыбнулась, вспомнив Севино упоминание о Нине Владимировне, потом крепче сжала зажигалку в кулаке. Как можно заставить зажигалку себя полюбить? Какие ей нужны аргументы, какие признания? Может, она ленива и предпочла бы, чтоб ею пореже пользовались? Может, она романтик, и предпочла бы зажигать свечи, а не сигареты? Может, в своих мечтах она хотела бы стать олимпийским факелом? Глупость несусветная! Просто дешевая штампованная зажигалка. И лиловый - дурацкий цвет, лучше бы купила синюю. Эша пожала плечами, щелкнула зажигалкой, и из той, обычно деликатно высовывавшей короткий огненный язычок, вдруг полыхнуло шипящим пламенем сантиметров на пятнадцать. Что-то затрещало, потянуло отвратительным запахом жженных волос, Шталь взвизгнула и, отшвырнув зажигалку, захлопала себя по голове и лицу, потом метнулась к зеркалу в спальне. Из зеркала на нее взглянул человек, покинувший зону сильного пожара без особой спешки. Часть ресниц сгорела, челка съежилась, боковые пряди с правой стороны превратились в запекшиеся грязно-коричневые спирали. Эша в ужасе помянула Бога, потом зажигалку, прошлась по всей ее личной жизни, которую немедленно изобрела, и кинулась за ножницами. Покрутилась возле зеркала, примеряясь и так, и этак, после чего поняла, что исправить самостоятельно повреждения не удастся - после того, как она срезала обгоревшее, прическа стала выглядеть еще кошмарней. Вернувшись на кухню, Эша злобно швырнула зажигалку в мусорное ведро, не тратя времени на размышления о том, было ли это неисправностью или зажигалка решила с ней поквитаться, наскоро собралась и, спрятав волосы под кепкой, выбежала из номера. Узнала у администраторши адрес ближайшей приличной парикмахерской и выскочила в солнечный новгородский день. Ейщаровские дела могли подождать, ибо внешность Эши Шталь намного важнее каких-то там Говорящих.

   Люди на остановке с усмешкой косились на ее кепку, слишком теплую для июньской жары. Шталь вначале метала в ответ злобные взгляды, потом перешла к ледяному игнорированию и, окутанная им, как зимней тучей, забралась в подкативший зеленый автобус. На сиденье рядом с ней плюхнулась кричаще одетая девчонка-подросток со сложенным пакетом в руке, позади уселась пара среднего возраста - судя по всему, ее родители. Эша отметила это походя и уставилась в окно, переживая зажигалочное коварство и напрочь позабыв все остальное.

Быстрый переход