- Уже закончили?

   - Да, спасибо, - проворковала Эша. - Срочная работа, так торопилась, думала приду как раз к звонку Олега Георгиевича. Он сказал, что позвонит в начале первого.

   - Нет, он звонил в половине двенадцатого.

   Я еще на "шкоде" каталась. Ну мерзавец! Вот и шел бы сам в детективы!

   Распрощавшись с Бобровым, который, казалось, вот-вот сделает реверанс, Шталь, кипя от злости, вылетела в вестибюль. Вахтер за стойкой свирепо тряс свой барахлящий приемник, обзывая его "сукиной подлюкой", и это разозлило ее еще больше. Знакомая журналистка снова стояла на улице с сигаретой наготове, и едва Шталь вышла, немедленно закурила, вернее, попыталась это сделать, безуспешно щелкая зажигалкой, никак не загоравшейся на ветру.

   - Ну, и чего Бобер от тебя хотел? - жадно спросила она. Эша неопределенно пожала плечами.

   - Да так, кофейку налил. Ностальгия у него.

   - Иди ты! - изумилась знакомая, раздраженно встряхивая зажигалку. Шталь ехидно посоветовала:

   - А ты ее попроси.

   - Кого? - не поняла та. Эша отмахнулась и кинулась ловить машину.

  * * *

   Закончив укладывать свежекупленную сумку, Шталь, стоя посреди комнаты в одном белье, тщательно сверилась со списком - в отношении дорожных сборов она всегда была очень педантична. Машина Ейщарова с секретаршей на борту должна была заехать за ней в десять утра, отвезти в банк, а оттуда в офис, и думая о предстоящей встрече, Эша каждый раз волновалась - гораздо больше, чем из-за самой поездки - то ли боялась, как бы завтра не брякнуть чего-нибудь, что может все испортить, то ли, что все на деле окажется лишь шуткой, и глупая маленькая Эша - по-прежнему крайне безработный экземпляр. Шталь надела новую кепку, критически осмотрела себя в зеркало и нашла, что экземпляр хоть и безработен, но все так же хорош собой. Нет, надо было, все-таки, пофлиртовать с Ейщаровым! О чем она думала?! Это он задурил ей голову своими оскорбляющимися вещами!

   Вспомнив о вещах, Эша помрачнела и швырнула кепку на диван, а следом плюхнулась сама, вытянув загоревшие в столичном турбосолярии ноги. Обычно поход по магазинам доставлял ей большое удовольствие, но сегодня все было безнадежно испорченно ее повышенным восприятием окружающей действительности. Целый день она, против воли, обращала внимание на то, что раньше считала само собой разумеющимся или просто не замечала. Это было нелепо, и виноват в этом был, конечно же, Олег Георгиевич, чтоб ему провалиться, предварительно выдав ей гонорар!

   Итоги дня.

   В обувном магазине женщина, упорно пытавшаяся натянуть понравившуюся, но слишком узкую туфлю, обозвала ее "гадюкой".

   Девушка, обслуживавшая копировальный отдел, возилась с закапризничавшим ксероксом, беспрерывно говоря ему: "Ах ты, падла! Да что ж ты за падла!"

   Мужчина, которому дверь прищемила палец, совершенно искренне назвал ее сволочью.

   Одна из двух шедших перед Шталь молодых особ сообщила подруге, что муж у нее дебил, и машина у него дебильная, и когда-нибудь эти два дебила - один в другом, перевернутся к чертовой матери, и все увидят, как она была права.

   Продавщица, расхваливавшая вертящейся перед зеркалом покупательнице надетый ею костюм, сладко заверяла: "Отлично на вас сидит. Ни морщинки, смотрите... Он уже вас любит. Прямо как ждал вас!"

   Самой Эше продавщица в другом отделе поведала, что эта и только эта куртка смотрит именно на нее. Эша взяла другую. Раньше она только бы улыбнулась такой рекомендации, но после сегодняшнего ничего не могла с собой поделать. Хотелось быть твердо уверенной в совершенном равнодушии одежды.