Техника вокруг притихла, словно ей тоже хотелось послушать, и в наступившей, слабо пощелкивающей тишине Эша, закашлявшись кровью, стекавшей в горло, просипела:

   - Откуда мне такое знать?!

   - Не ври мне! - появилась другая рука, пальцы схватили ее за куртку и, чуть приподняв, больно стукнули о пол, отчего в затылке и разбитом носу будто плеснулся раскаленный металл. - Говори! Думаешь, охрана придет?! Она никогда сюда не заходит! Кто тебя за нами послал?! В нескольких словах ты рассказала то, что я делал в последние месяцы... Непосвященный не смог бы до этого додуматься! Непосвященный, неверящий - никогда бы не смог! И найти бы не смог! Это другие тебя послали?! Ты не из них, иначе я бы тебя почувствовал!

   - Да тебя и детсадник нашел бы, если б постарался! - зло сказала Шталь, сквозь опущенные ресницы глядя в светящиеся спирали. - После всего, что ты наворотил! Не думаю, что ты сам рассказал Гоше про такое! Он что-то подсмотрел, понял, да?!

   - Кто тебя прислал и с какой целью? - спросил он чуть дрогнувшим голосом, продолжая прижимать ее к полу. Эша не возражала - она лежала и отдыхала, расслабив мышцы, собираясь с силами и подкапливая злости - черт возьми, никто не роняет Эшу Шталь на пол без ее согласия! - Я ничего плохого не хочу, но если не скажешь, мне придется что-нибудь сделать. Например, чуток поджарить тебя на электроплите. Кстати, ты знаешь, почему в инструкции к холодильникам особо подчеркивают, что нельзя вынимать из них полки? Потому что дети могут забраться внутрь и остаться там. А если вынуть все полки, ты тоже там поместишься. И холодильник не откроется. Кто тебя на меня навел? Почему мне знакомо твое лицо?!

   Его пальцы поползли к ее горлу, и Эша, не поднимая век, очень тихо произнесла:

   - Зря ты разбил мне нос.

   - Что? - даже в пальцах, уже коснувшихся ее шеи, почувствовалась озадаченность, и в тот же момент руки Шталь вцепились в его предплечья, а правая нога, начавшая движение раньше, чем прозвучал вопрос, вскинулась вверх и в сторону, угодив согнутым коленом туда, куда нужно, и у Григория вырвался болезненный короткий вздох. Он качнулся вправо, Эша с силой оттолкнула его и вскочила, тотчас развернувшись, уворачиваясь от распахнувшейся серебристой дверцы холодильника, уже летевшей ей в лицо. Открывшаяся дверца морозильной камеры успела больно стукнуть ее ребром по колену, и Эша чуть не упала. Ее качнуло влево, но и там караулили приоткрытые дверцы, выжидающе чуть покачиваясь из стороны в сторону, и необычайно яркий свет лампочек слепил глаза. В лицо обжигающе дохнуло холодом, и только сейчас она ощутила, насколько горяча текущая из носа кровь, и осознала, насколько далек выход из рядов. Холодильники стояли почти вплотную друг к другу, все без исключения дверцы поджидали ее, готовясь к удару, безопасным оставался лишь проход шириной не более полуметра. Все вокруг снова наполнилось хлопками, гудением и электронным попискиванием, в которых теперь совершенно отчетливо слышалась ярость.

   Дернувшись обратно в безопасное пространство, Эша кинулась было вперед, но тут что-то вцепилось ей в щиколотку, ее рвануло обратно, и она, потеряв равновесие, снова шлепнулась на пол, на этот раз ухитрившись уберечь лицо. Чужие пальцы тут же схватили и вторую щиколотку, но Эша, мгновенно перевернулась и увидев быстро надвигающиеся на нее горящие глаза и темный худой силуэт, резким рывком высвободила одну ногу и брыкнула в том направлении. Каблук угодил во что-то податливое, раздался слабый вскрик, сияющие глазницы отдернулись назад, и вторая ее нога оказалась на свободе. Эша вскочила, качнувшись в сторону и на мгновение потеряв бдительность, за что тут же была наказана - одна из дверец достала ее, ударив в плечо и отбросив к соседнему ряду. Она ударилась спиной о другую, закрытую дверцу, косо съехала вниз, и тотчас что-то намертво защемило ее запястье.