– А-а-а, – поморщился тесть, – бабы. Что они могут понимать? Время от времени в самом деле рыбачу, полюбил это занятие. Но это тоже надоедает и приедается, так что теперь я с утра ухожу и по лесу вдоль берега брожу, а как время к вечеру, рыбы наловлю – и на покой. А Иринка со Светкой этого не видят.

– Не скажи, мудрые женщины всё подмечают и понимают, а рядом с нами именно такие. Другое дело, что они этого не показывают или тешат себя иллюзиями. – Помедлив, я спросил: – А чем ты недоволен? Сам ведь о такой жизни мечтал. Я помню, как ты много про усталость говорил, подступающую старость и про спокойную жизнь в домике у моря. Ведь было такое?

– Было. Но прошло какое-то время, я отдохнул и теперь снова к боям и походам готов.

– Какие походы, дядя Коля? Без обид, но ты на себя посмотри. Седой инвалид с одной рукой.

– Но-но, зятёк. Я ещё в силе и не одного молодого наглого бычка, вроде тебя, обломать смогу. Даже с одной рукой.

Взгляд Бурова прошёлся по мне, и глаза его полыхнули такой неукротимой энергией, что становилось понятно: списывать старика со счетов рано, и он может ещё таких дел наворотить, что любой вольный командир Причерноморья и Кавказа ему завидовать будет. Но я ему этого не сказал, а кивнул на бумагу, которую Кара читал перед моим приходом, и спросил:

– Что это?

– Письмо из Дебальцева.

– От Остапа-одессита?

– Да.

– И что твой верный приспешник пишет?

Кара прищурил глаза, посмотрел на ласковое полуденное солнышко, широко, словно сытый кот, улыбнулся и с какой-то мечтательностью в голосе сказал:

– Зовёт меня очередной поход на Харьков возглавить.

– Одного мало было?

Я демонстративно сосредоточил взгляд на пустом левом рукаве стариковской горки, который был по локоть подшит внутрь.

– Мало. Мне с этими сатанистами посчитаться надо, а сейчас, после того как ваши войска их под Воронежем и Луганском потрепали да крестоносцы под Грайвороном резню учинили, для этого самое время. Вот и зовёт меня Остап. У него влияния не хватает, чтобы вольнонаёмную братву на битву поднять, а я – личность известная. К тому же ваши генералы мне обязаны, а значит, с оружием помогут. Внуков Зари всё равно когда-нибудь добивать придётся, так лучше сейчас, пока они ослаблены и не успели восстановиться.

– Значит, ты уже всё решил?

Тесть мотнул подбородком.

– Решил.

– И когда отбываешь?

– Через две недели. Ответ Остапу уже отправлен, посланцы к вольным отрядам Причерноморья разосланы, мой клич разнесётся быстро, и уже в августе мы перейдём в наступление. – Кара погрозил кулаком в сторону севера и зло добавил: – Эти суки вспомнят, кто такой Кара-Мясник.

– Силён ты, дядя Коля… – протянул я. – А мне недавно говорили, что всё, не поднимется больше Буров…

– Кто говорил?

– Да так, дамочка одна высказывалась.

– Наверное, Маринка Алексеева с радиостанции «Голос столицы»?

– Она самая. Месяц назад у меня интервью брала, и про тебя разговор был.

– Стерва рыжая. Ко мне тоже приезжала, поговорить хотела, а я её послал… Так и говорю, иди-ка ты, милочка, в госбезопасность, в Серый Дом, найди генерал-майора Ерёменко и ему мозги вкручивай, а мне не надо, я подписку давал, что ни с кем попусту болтать не стану.

– Понятно.

Старик встал и кивнул на старый бетонный мол:

– Пойдём, рыбёшку половим.

– Я не против. Всё равно до ужина в дом возвращаться не стоит, пусть наши женщины наговорятся.