— Руди до смерти боится таких людей. Ну, знаешь, таких, кто способен сесть тебе на хвост.

Взять тарелку, вилку. От яичницы поднимается пар.

— И я тоже.

— Я тут нашла кое-какую одежду, — голос Салли перекрыл шум душа, — ее оставил приятель Руди. Должна тебе подойти…

Душ работал под действием силы тяжести: дождевая вода из резервуара на крыше, толстый белый фильтрационный блок встроен в трубу над головкой душа.

Высунув голову между двух затуманенных паром пластиковых листов, Тернер прищурился на Салли.

— Спасибо.

— Девочка без сознания, — сказала она. — Руди думает, это шок и усталость к тому же. Но он говорит, что остальные показатели у нее в порядке, так что вполне можно провести сканирование прямо сейчас. — И она вышла из комнаты, забрав с собой армейские штаны Тернера и спецовку Оукея.

— Да что же это такое? — спросил Руди, протягивая ему смятый рулон серебристой распечатки.

— Не знаю, что и думать, — рассеянно отозвался Тернер, оглядывая белую комнату в поисках Энджи. — Где она?

— Спит. Салли за ней присмотрит.

Повернувшись, Руди прошелся взад-вперед по комнате — Тернер вспомнил, что когда-то здесь была гостиная. Руди начал отключать свои консоли крохотные огоньки гасли один за другим.

— Сам не знаю, дружище. Не знаю, и все. Что это, что-то вроде рака?

Тернер двинулся вслед за ним в дальний конец комнаты, мимо верстака, где под пылезащитным кожухом ждал микроманипулятор. Мимо пыльных прямоугольных глаз на полке с древними мониторами; у одного из них разбит экран.

— У нее это расползлось по всему мозгу, — продолжал Руди, — будто опутало его длинными цепочками. Никогда не видел ничего подобного. Просто ни на что не похоже.

— Что ты знаешь о биочипах, Руди?

Руди хмыкнул. Он казался теперь совсем трезвым, но каким-то взбудораженным. Все проводил рукой по волосам.

— Так я и подумал. Это как бы… Не имплантант. Прививка.

— Для чего она?

— Для чего? Господи. Да кто, черт побери, знает? Кто это с ней такое сотворил? Тот, на кого ты работаешь?

— Думаю, ее отец.

— О Боже, — Руди вытер рукой рот. — На сканерах это дает такую же тень, как раковая опухоль, а показатели жизненного уровня у нее вполне в норме. Какая она обычно?

— Не знаю, — он пожал плечами. — Ребенок.

— Ничего себе ребенок, — взорвался Руди. — Я просто потрясен, что она вообще может ходить. — Открыв маленький лабораторный морозильник, он извлек оттуда бутылку «Московской». — Из бутылки пить будешь? — спросил он.

— Может, попозже.

Руди вздохнул, поглядел на бутылку, потом вернул ее в морозильник.

— Так чего же ты хочешь? Ты что же, думаешь, что за такой диковиной, какая в головке у этой маленькой девочки, никто не начнет вскоре охотиться?

Если уже не начали.

— Начали, — ответил Тернер. — И я не знаю, известно ли им, что она здесь.

— Это пока. — Руди вытер ладони о грязные белые шорты. — Но ведь скоро узнают, да? Тернер кивнул.

— Так куда ты собираешься?

— В Муравейник.

— Почему туда?

— Потому что там у меня деньги. Четыре кредитные линии на разные имена и никакой возможности проследить их до меня. Потому что у меня там много других связей, которыми я, возможно, смогу воспользоваться.