Потому что исторический приговор им выносят не историки, а художники. Но можно ли вполне доверять их оценкам? И да и нет!

Соотношение художественных и исторических оценок

Что мы знаем о графе Федоре Васильевиче Ростопчине? Откуда черпаем сведения о государственном деятеле, без сомнения сыгравшем одну из ключевых ролей в войне 1812 года? Для подавляющего большинства людей, не принадлежащих к профессиональному цеху историков, главным и единственным источником информации об этом человеке служит роман Л.Н. Толстого «Война и мир». На память немедленно приходят «Афишки 1812 года» и дикая казнь купца Верещагина, которого генерал-губернатор Москвы Ростопчин отдал на растерзание толпе. Вот, пожалуй, и все. Словом, перед нашими глазами встает художественный образ, созданный великим писателем. Но насколько этот образ соотносится с реальным историческим персонажем? Для ответа на этот вопрос стоит погрузиться в чтение увлекательной книги Л. Портного «Граф Ростопчин».

В.О. Ключевский замечал, что жития святых так же соотносятся с их биографиями, как икона с портретом. В известном смысле то же можно сказать о соотношении художественного образа с реальным историческим персонажем. Только в житиях мы по законам жанра имеем дело с идеализацией подвижника, а в художественном произведении рискуем встретиться как с вознесением героя на пьедестал, так и с низвержением кумира. В таких оценках слишком многое зависит от мировоззрения художника, тех творческих задач, которые он перед собой ставит, наконец, от субъективного взгляда, продиктованного сменой настроения и житейскими обстоятельствами. Но коль скоро художник – гений, его оценка мгновенно превращается в окончательный приговор, который обжалованию у грядущих поколений за редким исключением не подлежит.

А.С. Пушкин, разумеется, – наше все, но данную им оценку героя Бородинской битвы, командира русского оккупационного корпуса во Франции, помимо прочего, расплатившегося своими личными деньгами за долги, которые наделали русские офицеры за границей, новороссийского и бессарабского генерал-губернатора, чьими стараниями расцвела Одесса, М.С. Воронцова справедливой не назовешь. Кроме того, оценки гениями исторических личностей могут меняться.

И это все о нем, об Александре Первом.

Нет, не случайно недремлющее око властителей стремилось держать под контролем каждый шаг выдающихся художников. Но кому понравится прочитать о себе такое:

Художник бьет наотмашь, не пренебрегая лобовыми приемами политической карикатуры, что для взросшего на дрожжах мировой рафинированной культуры О.Э. Мандельштама нехарактерно. Но данный исторический персонаж того заслуживает. И будучи дьявольски проницательным человеком (данное определение, на мой взгляд, как нельзя точно отражает его суть), он в большей степени озабочен не сиюминутной нанесенной обидой, но посмертной оценкой своей роли в истории. Решающее значение здесь играет не что, а кем это написано. У этих великих слово действительно не воробей, вылетит – не поймаешь.

Первые лица государства: императоры и генералиссимусы, президенты и генсеки – могут быть кем угодно: реформаторами или консерваторами, кровавыми диктаторами или сторонниками парламентских форм правления. Споры об их роли в истории будут бесконечными, оценки их деятельности меняться в зависимости от политической конъюнктуры и воззрений оппонентов.

Полемика вокруг Петра, длящаяся столетиями, показательна. Такая же участь ждет и М.С. Горбачева. Историческая личность, в результате деятельности которой происходит крутой поворот в жизни страны, не может не провоцировать дискуссий, ибо споры идут не столько о прошлом, сколько о будущем: о путях развития государства и методах достижения желаемых результатов.