«Схватки, даже учебные, между инициированными и несовершеннолетними недопустимы! Это противоречит всем законам империи!» – тут же выпалила Мария, обычно старающаяся молчать в тряпочку и не отсвечивать.

– Как будто это кому мешает… как нападение десяти с дубинками на безоружного. – хмыкнул я, и оператор на той стороне закономерно заткнулась.

– Ты бы реже сам с собой разговаривал. – усмехнулся Таран. – Может за нормального бы сошел.

– Я? За нормального? – поднял я брови показывая, как уязвлен. – Вот уж спасибо, такой радости мне не надо.

С этими словами я вышел вперед нашей компании, хотя отчетливо видел, что бурят таким решением, остался недоволен. Ну и черт с ним, позже разберемся. Недосуд все так же шел впереди, а вот процессия начала отставать кусками. В начале остановились ведьмы первогодки, тут же вокруг них образовалась группа из парней «алфавита» буквально телами прикрывая девушек от взглядов парней из ТУФа.

Затем второкурсники отошли к флангам, будто собираясь взять в клещи нашу почти полутора сотенную толпу. За спиной Недосуда остались только старшие ведьмы, парни из взвода 1А1 во главе с уже знакомым мне соперником, которого я уложил на экзаменах во втором раунде, кажется Бобровым. Бугай, наехавший на меня перед письменным экзаменом, тоже был тут. Как и виновница торжества – Ангелина.

– Герб. – сказал Таран, шагнув вперед, но до меня не дойдя полшага.

– Таран. – едва кивнул Надосуд, мазнув взглядом по буряту, и остановив свой взор на мне, при этом смотрел даже не как на говно, скорее, как на плевок, высыхающий на асфальте. – Я жду извинений.

– А… так это тебе она вчера… – с чувством протянул я.

– Не «тебе», а «вам», курсант. – сквозь губу бросил стоящий передо мной мужчина. Всем своим видом он показывал, что ему противно находится в столь низком обществе, но он вынужден на это пойти ради дамы.

– Вам? Так что, она наставила рога сразу нескольким? – громко спросил я, и со стороны ТУФа раздались редкие смешки. Я же в наглую, пальцем, показал на старшекурсника, а затем на парней. – А она с вами по очереди спит, или сразу?

– Да как ты смеешь! – выкрикнула Ангелина, покраснев и сжав кулаки. – Урод, выродок! Тюфяк!

– Ай ай ай. Как тебе не стыдно, Ангелочка? Вчера ты говорила совсем другое. – со вздохом проговорил я.

– Да она больше стонала чем говорила. – громко сказал Леха и тут уже заржали сразу несколько десяток глоток. – Полтора часа, минимум!

– Это оскорбление, да еще и нанесенное прилюдно. – с угрожающей ухмылкой проговорил Недосуд.

– Какое оскорбление? – удивленно спросил я. – В чем? Я просто спросил, извиняться мне за что? За то что она тебе изменила со мной? Ну так я же не виноват, она сама пришла, как только меня из камеры выпустили. Сама за мной побежала… так что тут я не охотник, а скорее жертва.

– Жертва! – заржали в голос почти пятьдесят человек, и даже Таран не смог сдержать ухмылку. А вот у «князя» весьма ощутимо дернулась в нервном тике бровь. Похоже ему вся эта ситуация была не просто неприятна, а еще и противна, но он уже согласился защищать «честь дамы». Сам дурак.

– Ты распускаешь ложные слухи, порочащие честь благородной девушки! Домогался до нее грязным способом и должен немедленно принести извинения. – взяв себя в руки проговорил Недосуд.

– Взять на себя вину за то, чего не было? – удивленно покачал я головой. – Ну нет. Я, конечно, извиняюсь… за то, что всего полтора часа. Меня сутки в карцере на сухом пайке держали, так что прости, сил почти не осталось.