Сундук? Какой сундук?

«Нет. Сейчас не о нем…»

— Вообще, первоначально, — я с благодарностью взял из рук чашку, принюхался, чем вызвал короткий смешок.

— Не отрава, не бойся. Уж, не совсем дурак же. Понимаю, какие могут быть последствия даже для такого человека, как я.

Лимон, мята, и… что-то ягодное. Отвар — оказалось вкусным.

— Вот по какому делу, — поставил чашку на стол, глядя на спокойного азиата. — Не хочешь вернуться на службу⁈

— К тебе? — ого, а глаза-то у него большие, все же, — Нет. Предложение до того смешное, что я не поверю, что ты пришел именно по этому вопросу. Мы с тобой все выяснили. Цена моего молчания — уплачена. Но назад — я не вернусь.

Черт. Как же некомфортно, когда не понимаешь, о чем вообще идет разговор. Ощущаю себя не в своей тарелке.

— Как ты уже предположил, да и, наверное, знаешь, я лишился части памяти.

Азиат молча кивнул. Альбина, присела рядом, с громким хлюпом попробовав чай.

— Многого не помню. Не мог бы ты напомнить мне о наших рабочих моментах? Чем занимались, за какое молчание я откупился?

Вопрос был задан неверно. Азиат, не моргая, хотя… возможно и моргая, просто молчал. Пялился на меня и молчал. Спустя минуту такой тишины, медленно проговорил:

— В тебе словно что-то изменилось, — начал он спокойным тоном, — Взгляд стал умным, повадки и движения взрослого человека. Речь — грамотная, без выражений и слов-паразитов. Как будто…

Он сжал губы, переведя взгляд на Альбину. Кажется, сам все прекрасно понимал.

— Взрослеешь, — добродушно улыбнулся он, — Но, если, ты пришел за этим, увы, я ничем не могу тебе помочь. Зря приехал.

Мое внимание привлекли его руки. Во время того, когда он говорил про мои изменения, его «замок» просто лежал на коленях. А когда, он сказал взрослеешь, несколько раз дернул пальцем в направлении Альбины.

Не доверяет ей. Сто процентов. Он открыт для разговора обо мне, но не сейчас.

— Думаю, — начал я, коснувшись перстня, — У меня есть интересный тебе предмет.

Бежево-белая шайбочка оказалась на столе. Иван, с моего одобрения, взял прослушивающее устройство и весьма долго пилил его взглядом. Затем, без каких-либо объяснений, сказал:

— Прослушка. Редкая. Знаю максимум двух человек способных сделать подобное. Но оба варианта тебе не понравятся.

— Кто? — коротко и просто спросил я.

— Виктор Тупицын и Костя Рогозин. Механики. Сильные. — он прошептал имена, нагнувшись над столом, чтобы Альбина не слышала.

Она лишь фыркнула в знак протеста.

Меня смутило другое. Он так это сказал, как будто эти имена что-то значили для меня.

Видя мою реакцию, продолжил:

— Большего, увы, сказать не могу. Если ты не против, — он опять взял «шайбу» в руки, — Я бы забрал ее себе. Для исследования. Может, скажу по ней что-нибудь.

— К сожалению, оставить у тебя не могу, — я покачал головой, забирая шайбу, пряча ее в кольцо, — Есть у меня один человечек…

* * *

На рынок все же, съездили.