Я ошарашенно пялилась на него.

— Я собираю ножи, — пояснил он. — Один из самых ценных экспонатов — мавританский королевский церемониальный нож, которому больше трехсот лет, с очень острым лезвием и красной тесьмой ручного плетения, прикрепленной к рукояти. В рукоять вставлены два огромных рубина. Но главное в том, что лезвие — золотое. Я обнаружил, что кинжал лежит под стеклом.

— Хочу его видеть, — объявила я и, поднявшись, направилась к двери, прежде чем муж начнет рвать и метать и примется допытываться, так ли я безумна, как его вторая жена. Джону поневоле пришлось идти со мной, поскольку я понятия не имела, где находится его коллекция. Оказалось, ножи хранятся в его спальне.

Джон зажег еще несколько свечей. Все последовали за нами, даже Амелия, непрерывно зевавшая и твердившая, что это уже слишком и подобный сон может увидеть каждый, особенно после такого суматошного дня.

Но я молча шла за Джоном. И едва не проглотила язык при виде кинжала, лежавшего на красном бархате. Даже поспешно отступила.

— Именно его держала старуха. Я припоминаю тесьму. Она свесилась с рукояти, когда старуха подняла кинжал. И два больших рубина. Они сверкали алыми огнями. Но как кинжал оказался на месте?

— Он его и не покидал, — уверенно заявил Лоренс. — Вы, должно быть, видели его раньше, когда зашли сюда, и он и стал кинжалом из вашего кошмара.

— Нет, — настаивала я, — такого быть не могло.

— Энди, — шепнула Амелия, погладив меня по плечу, — забудьте. Все кончено. С вами ничего не случилось. Джордж не пострадал. День был трудным. Утром все предстанет в другом свете.

И тут впервые я задалась вопросом: уж не привиделась ли мне старуха? Возможно, это действительно всего лишь кошмарный сон, вызванный падением или ощущением того неумолимого зла, которое царило в Черной комнате? Но как же тогда объяснить тот случай с Амелией?

Я почувствовала, как невероятная усталость охватывает меня. Больше мне нечего было сказать. Отвернувшись от всех, я побрела в Синюю комнату. Джордж побежал за мной.

— Это только ее первый день здесь, — буркнул мне вслед Томас. — Представляю, что будет на второй! Страшно подумать!

Мне было куда страшнее, чем ему. Но я закрыла за собой дверь спальни, помедлила и повернула ключ. Если старуха все же вернется, значит, она либо плод моего бреда наяву, либо в самом деле привидение. Ни то ни другое меня не устраивало.

К собственному удивлению, я почти мгновенно уснула, однако Джордж ухитрился и тут опередить меня. Закрывая глаза, я слышала его храп.

Утром моей первой мыслью было: нет, я ничего не выдумала. И даже если придется сделать это самой, я обыщу каждый угол Девбридж-Мэнора и найду следы той негодной старухи, которая сумела так напугать меня.

Войдя в утреннюю столовую и встретив устремленные на меня взгляды, я решила сменить тактику, одарила каждого широкой улыбкой и покаянно пробормотала:

— Вы все были так добры. Даже не подумали упрекнуть меня, когда мое воображение сорвалось с цепи и я устроила этот спектакль посреди ночи. Умоляю простить меня. Спасибо за терпение и такт. Я бы съела немного яичницы.

Захватив с собой тарелку, я направилась к буфету. Выбрала три поджаристых куска бекона для Джорджа и маленькую копченую рыбку. Неудивительно, что беседа сегодня не клеилась, однако я продолжала излучать юмор, учтивость, улыбки и не затрагивала тем, более серьезных, чем прекрасная погода, столь необычная для ноября.

Убедившись, что я пока вполне нормальна, остальные вздохнули с облегчением и снова стали самими собой.

После завтрака я переоделась в амазонку и вместе с Джорджем отправилась на конюшню. Небо затянуло тучами, повеяло холодом — видно, прекрасная погода существовала исключительно в моем воображении.