Изменить размер шрифта - +

Возникла неловкая пауза. Потом Ким спросила, как у них дела со здоровьем.

— Если учесть масштабы того, что с нами случилось, неплохо, — ответил Эдвард. — Самая страшная проблема заключается в том, что у нас до сих пор случаются припадки, хотя в нашем мозгу уже давно не осталось и следов «ультра».

— Эти припадки случаются с вами по-прежнему во сне? — поинтересовалась Ким.

— Нет, не во сне, — сказал Эдвард. — Теперь они возникают у нас спонтанно в любое время, неожиданно, как эпилептические припадки. Хорошо хотя бы то, что они не слишком длительны и даже без лечения не продолжаются больше получаса.

— Мне очень жаль, — сочувственно произнесла Ким. Душа ее была полна грусти. Она встретилась с людьми, жизнь которых непоправимо искалечена.

— Такие уж мы жалкие создания, — заключил Эдвард.

— В этом наша вина, — добавила Глория. — Мы-то уж должны были понимать, что принимать новые лекарства можно только после полного и всестороннего изучения всех их токсических свойств.

— Не думаю, что это что-то изменило бы, — возразил Эдвард. — На животных мы так и не получили того эффекта, который наблюдался у нас. В самом деле, тем, что принимали лекарство сами, мы спасли сотни добровольцев от участи, которая оказалась уготована нам.

— Но были же и другие побочные эффекты, — напомнила Ким.

— Да, — признал Эдвард. — Надо было обратить самое пристальное внимание на нарушение кратковременной памяти. Испытания показали, что препарат блокирует нормальное функционирование нейронных сетей в коре головного мозга.

— Ваши дальнейшие исследования пролили свет на то, что произошло с вами? — спросила Ким.

— Изучая друг друга во время припадков, мы подтвердили тот вывод, к которому пришли и раньше, когда заподозрили, что это мы бесчинствуем по ночам. Теперь, как я уже говорила, мы подтвердили это документально, — пояснила Глория. — «Ультра», накапливаясь в ткани мозга до определенного порогового уровня, блокирует корковый контроль лимбической системы и низших центров головного мозга — они становятся неуправляемыми.

— Но почему приступы повторяются теперь, когда лекарство выведено из организма? — удивленно спросила Ким.

— Вот в этом-то и заключается весь вопрос! — воскликнул Эдвард. — Это мы и стараемся сейчас выяснить. Мы полагаем, что механизм тот же, что и при формировании «дурных воспоминаний» после приема галлюциногенов. Мы изучаем данный феномен, чтобы исправить создавшееся положение и лишить лекарство этого неприятного и нежелательного действия.

— Какое-то время дилантин предотвращал развитие приступов, — сказала Глория. — Но потом у нас развилась толерантность, и он перестал нам помогать. Но тот факт, что на эти припадки можно воздействовать, внушает определенный оптимизм. Может быть, удастся найти подходящее средство.

— Знаете, я страшно удивлена тем, что «Омни» продолжает работать. — Ким решила сменить тему разговора.

— Мы тоже, — проговорил Эдвард. — Удивлены и обрадованы. В противном случае мы не располагали бы этой лабораторией. Стентон решил не сдаваться, и его усилия были вознаграждены. Один из алкалоидов, содержащихся в открытом нами грибке, обещает стать хорошим антидепрессантом. Он смог найти деньги для проведения исследований.

— Но я надеюсь, что вы больше не разрабатываете «ультра»? — спросила Ким.

— Почему? — изумился Эдвард. — Разрабатываем, и еще как! Наше исследование получило новый импульс.

Быстрый переход