— Можешь дать мне нож?

— Нож для чистки яблок или серьезный нож?

— Серьезный нож.

Он сходил в комнату и протянул ей серебристый нож с длинным волнистым лезвием.

— Что-то случилось?

— Нет. — Я просто боюсь спать одна. — Я только сейчас поняла, что у меня нет оружия.

В его глазах мелькнуло понимание.

— Ты не видела моего дядю? Я думал, он с тобой.

— Он заходил, но недавно ушел. Спасибо за нож.

— Нет проблем.

Она вернулась в свою комнату, заперла дверь, положила нож на ночной столик рядом с кроватью, выключила свет и легла. Если кто-нибудь из уродов «Руки» решит спрятаться под ее кроватью, она превратит его в фарш.

КАЛЬДАР облокотился на перила длинного балкона третьего этажа отеля. Под ним благоустроенный двор пытался соблазнить его небольшим бассейном. Ммм. Искупаться сейчас было бы неплохо. Мощеная дорожка огибала его и тянулась к какой-то маленькой речушке, извивающейся между зелеными берегами. Полная луна висела над всем этим, как бледная монета в темном небе. В лунном свете речная вода блестела, словно вулканическое стекло.

Сожаление наполнило его, и когда он взглянул на лик луны, он показался ему печальным.

Он все испортил с Одри. Он говорил вещи, которые должен был держать при себе, если надеялся когда-нибудь быть с ней. То, что он сказал, было правдой, но это ничего не изменит. Когда они закончат, она вернется к своей жизни в Сломанном и будет продолжать медленно угасать. Он действительно никогда не встречал никого лучше, и ему было почти физически больно думать, что она растратит все это впустую. Он вздохнул, надеясь выдохнуть свое разочарование в ночь.

Осторожная поступь раздалась в нескольких шагах от лестничной клетки. Мгновение, и Гастон облокотился на перила рядом с ним.

— Вот ты где, дядя. Я волновался.

— Я тронут, — по привычке ответил Кальдар, но в его голосе не было и намека на веселье.

Глаза Гастона поймали лунный свет и отразили его блестящим серебром. Он собрался с силами, не сводя глаз с бледного диска, словно хотел дотянуться до него. Тоасы всегда питали слабость к луне.

— Она говорит с тобой? — спросил Кальдар.

— Нет. Но в этом что-то есть. Она прекрасна, но до нее никогда не добраться. Что бы вы ни делали, вы никогда не прикоснетесь к ней. Можно только смотреть и представлять, на что походило бы, дотронуться до нее. — Гастон повернулся и посмотрел на него. — Тебя что-то беспокоит, дядя.

— Сколько лет было твоему отцу, когда ты родился? Двадцать восемь?

— Двадцать девять.

— И ты самый младший из троих.

Гастон кивнул.

— Я тут подумал, — сказал Кальдар. — До того, как «Рука» уничтожила семью, у нас было семеро мужчин в моем возрасте, плюс-минус пять лет. Никто из них не был холост.

Гастон нахмурился, глядя на луну.

— Нет, кроме Ричарда.

Точно, Ричард. Вспоминать о женитьбе старшего брата было все равно, что бередить старую рану — она зажила, но все еще болела. Жена Ричарда бросила его так же, как десять лет назад их мать бросила отца. Ричард так и не оправился. Если подумать, то и он тоже.

Кальдар устроил этот брак. Он устраивал большинство браков для семьи. Любовь это одно. Другое дело заставить два болотных клана договориться о приданом и условиях. В то время у него не было никаких опасений. Ричард и Мелин, казалось, идеально подходили друг другу. Оба серьезные, оба сосредоточенные. Оглядываясь назад, они были слишком похожи.

— В этом бабуличкина вина, — сказал Гастон.