Кальдар был слишком одарен, слишком умен и слишком горделив, чтобы не играть в эту игру. Она даже не знала его настоящего. Он показал ей то, что, по его мнению, она хотела увидеть. И он ожидал, что ее ничто не должно смутить, потому что она с самого начала знала во что ввязывается. Все девушки в этом бизнесе знали об этом. Выходишь замуж за гангстера — принимай звонки из тюрьмы. Выходишь замуж за игрока — прячь свою зарплату. Выходишь замуж за мошенника — живи с разбитым сердцем. За что боролась, на то и напоролась.

Нет, спасибо. Неважно, что ускорялся ее пульс, когда он играл с ее волосами, она не хотела душевной боли. И она не хотела становиться той, с кем играют в игры. Если мужчина посчитает, что она подавляет его волю, он может катиться на все четыре стороны. Ей нужен кто-то прямолинейный и надежный, но такие парни были скучными. Одри улыбнулась про себя. Всегда можно было притормозить и найти себе скучного и надежного. Заигрывать с Кальдаром было весело. Она могла бы даже потрогать водичку пальцами ног, но вступать в этот брод она в ближайшее время не собиралась. Если, конечно, она первой не обведет его вокруг пальца.

Теперь это будет непростой задачей.

ДЖЕК взгромоздился на спину виверны и стал наблюдать за густым лесом вокруг них. Котенок, которого он спас в Сломанном, лежал рядом с ним, свернувшись в мохнатый клубочек. Он уже не был таким тощим, и Джек срезал и смыл большую часть зеленой краски с его меха. Котик по-прежнему не мяукал и не мурлыкал, но следовал за Джеком по лагерю, как утенок за мамой. Не то чтобы Джек возражал.

Чуть дальше, ближе к бедрам виверны, Линг Безжалостная следила за ними с настороженным, подозрительным взглядом. Кальдар с Одри ушли, а без Одри енот превратилась в нервную, безразличную дурашку. Обычно, если енот оказывался на улице днем, то он либо был болен, либо в отчаянии, либо бешеный. Эта же сидела прямо под солнцем, и ей было все равно. Чудачка.

Внизу Джордж упражнялся в фехтовании. Выпад, отскок, выпад, отскок. Гастон же отсутствовал большую часть дня. Перед уходом он сказал, что собирается собрать некоторую информацию у местных жителей. Сейчас же, по возращению, он что-то записывал в блокнот.

Солнце припекало спину виверны. Джек потянулся. Ммм, тепло. Странные существа эти виверны. В школьных учебниках говорилось, что они чрезвычайно умны, умнее собак, умнее лис, но Джек не понимал, как можно узнать, насколько умна виверна. Когда виверна не летела, она лежала неподвижно, как скала и оживлялась только тогда, когда по утрам Гастон выливал ей в рот ведра пищевой пасты.

Джек пошевелился. Котенок дернул ухом, открыл один желтый глаз и посмотрел на него. Джек поднял палец к губам, и сказал ему:

— Ш-ш-ш. Спи. — Котенок прикрыл глаз.

Джек соскользнул вниз и подошел к голове виверны, бесшумно, как мышь. Умная, ну хорошо. Давай просто посмотрим. Он миновал синее плечо, длинную шею, толстую, как вековое дерево, ярко-синюю бахрому, выступавшую из угла челюсти виверны.

Тяжелые веки распахнулись. Джек замер.

Огромный золотисто-янтарный глаз, размером с обеденное блюдо, уставился на него. Темный зрачок, фокусируясь, сузился.

Джек стоял совершенно неподвижно.

Громадная голова повернулась, чешуйчатая губа оказалась всего в трех футах от Джека. Золотые глаза смотрели на него, сверкая огненным цветом.

Джек дышал мелкими, неглубокими вдохами.

Не моргай. Не моргай…

Два порыва ветра вырвались из ноздрей виверны. Джек подпрыгнул на месте и, отскочив снова от земли, вскарабкался на ближайшее дерево.