Граната влетела в распахнутый верхний люк платформы. Откатываясь в сторону, я еще услышал удивленный вопль заметившего мой «подарок» наемника, но его тут же перекрыл грохот взрыва и отдавшийся эхом звон покореженной машины. Теперь, контроль. Вот и вся война.

Пять щелчков «рюгера», выставленного на «бесшумный» режим, казались какими-то несерьезными после взрыва наступательной гранаты. Зато, теперь, я могу быть уверен, что эти точно не поднимутся…

Честно говоря, я на поиск нужной стрелки потратил больше времени, чем на решение вопроса с наблюдателями. Но нашел и переключил, хотя делать это пришлось под разгоном. Ручной механизм, замерзший и явно о-очень давно не использовавшийся, сопротивлялся до последнего… но все-таки сдался.

Короткая пробежка по холодку… чтоб этот чертов ветер в пылесос засосало! И через несколько минут я уже отогревался в теплой кабине, в компании Коробова… и Ники, вооруженной автоматом одного из охранников и подозрительно посматривающей в сторону печального машиниста, старательно не обращающего никакого внимания на нацеленный в его пузо ствол.

— Девочки уже разошлись по вагонам. Теперь у всех тепло… — Облегченно улыбнувшись при виде меня, произнесла-доложила Ника. — А куда мы теперь?

— В расположение московских бронеходов. Там вы будете в безопасности. А полковник уж найдет способ связаться с вашими родственниками, так что скоро отправитесь домой. — Ответил я и… осекся, увидев, как вздрогнула эта храбрая девочка.

— Не у всех есть дом, куда можно вернуться. — Тихо проговорила она и, дернув головой, в попытке избавиться от выступивших слез, попыталась улыбнуться через силу. Не получилось — Извините.

— Не извиняйся, малышка. — Машинист осторожно отвел в сторону до сих пор нацеленный на него автомат и, шагнув к Нике, погладил ее по голове. Девочка всхлипнула и вдруг вжалась в старого железнодорожника так, что он крякнул. — Ты сильная, а слезы… пусть их. Поплачь, станет полегче…

Он бормотал что-то еще, плечи Ники вздрагивали от рыданий, а я… отвернулся и смотрел в разбитое окно. Не умею утешать. Никогда не умел…

Минуты через три, рыдания сошли на нет. Ника отстранилась от машиниста и, смахнув с ресниц слезинки, прерывисто вздохнула.

— Прошу прощения. Это было… не вовремя. — Голос девочки почти не дрожал. Она вытянулась в струнку, прикрыла на миг глаза, и я почувствовал, как Нику обволакивает мягкая волна Эфира. Слабенькая, неровная… Идиот! Ведь мог же и сам сообразить! Я направил в сторону девочки поток, подхватил ее «волну» и укутал в спокойствие, словно в одеяло. Глаза Ники удивленно распахнулись. Она перевела взгляд с меня на Коробова, потом обратно и, наконец, определившись, благодарно мне улыбнулась. — Спасибо.

— Я должен был сразу это сделать… Извини, не догадался. — Пробормотал я и кивнул машинисту. — Нам пора, Иван Борисович.

— Тогда, надо проверить, все ли наши пассажиры на месте, и можем выдвигаться. — Ответил Коробов.

— Все на месте. — Я махнул рукой.

— Уверен?

— Сомневаетесь в словах магистра Эфира, Иван Борисович? — Чуть ли не пропела девочка. — Зря…

— Гранда.