— Ничего себе! — Владимир громко рассмеялся. — Я вложил в Ковен порядка миллиарда собственных средств, а кто-то приходит и говорит, давай я возьму треть доходов! — Он помолчал глядя куда-то вдаль, за окно. — Значит так. Аиндалле, объяви моё княжеское неудовольствие. Ей выделен хороший кусок общего пирога — все европейские ковены, теперь объединены как Западный Ковен, и находятся в полной её власти. Если она недовольна этим обстоятельством, может валить из страны прихватив всех своих сторонников, и организовывать там всё что угодно. Княжество, баронство или садовое товарищество. Мне всё равно. Но здесь, на территории России, никакой верховной ведьмы не будет, пока я князь. Не нравится — я в тот же день сложу с себя полномочия, и делайте что хотите. Это уже мой ультиматум Кругу Высших. Что-то они, как мне кажется заигрались во власть. Пусть соберутся там, своим бабским комитетом, и решат, как жить дальше будут. Я полагаю, что дрязги внутри Ковена не последнее что свело в могилу прежнего князя, и его попытки почистить ковен с помощью жертвенных обрядов, проистекли от отчаяния навести хоть какой-то порядок в вашем дружном террариуме.

На встречу с японцем Владимир надел парадно-выходной мундир, где для внимательного и понимающего взгляда специально повесил знак «на действительной имперской службе» введённый для того, чтобы отделять отставников и запасников, от находящихся на действительной службе.

Соблюдая вежливость, Владимир, как хозяин, появился за пять минут до срока, проверил всё ли готово к приёму гостя, и ровно в двенадцать ноль-ноль, Ичиро Фудзивара, в компании переводчика, подошёл к столу.

— Фудзивара сан. — Владимир чуть склонил голову. — Рад приветствовать вас в этот прекрасный солнечный день.

— Господин Соколов. — Дипломат поклонился чуть глубже, отдавая дань статусу Владимира как Князя сумерек.

— Представляю вам мою помощницу Галину Дурову которая поможет нам преодолеть языковое непонимание, если оно вдруг случится. — Владимир с Галей синхронно поклонились.

— В этом нет необходимости. — Дипломат тоже поклонился. — Я хорошо говорю по-русски, но на всякий случай, господин Сато, поможет вашей помощнице, разрешить все затруднения.

Начали как всегда с разговора об аномально жаркой для весны погоде в Москве, Дипломат посетовал на сухость воздуха, Владимир посочувствовал его проблемам, после чего выпили за здоровье и процветание правящих домов Японии и России, и наконец перешли к делу.

— Правящий дом Ямато, с благодарностью воспримет выдачу военного преступника полковника Нину Владимировну Парамонову, для суда по законам Японии.

— Хм. У меня сразу несколько возражений, Фудзивара сан. Сначала правового характера. — Владимир улыбнулся. — Свои действия полковник Парамонова совершала на территории Империи, в её территориальных водах, и на борту российского транспортного средства. Это первое. Второе. Вы не хотите объяснить мне, что делали подданные японского императора, на борту нашего сухогруза в наших терводах? Третье. Для каких-либо правовых действий относительно полковника Парамоновой, необходимо решение Российского суда. Но наш суд, самый справедливый и беспристрастный, решил, что товарищ полковник, поступила согласно законам и правилам войны, предложив агрессорам и палачам мирных моряков сдаться, а когда ей ответили отказом, начала боевые действия в результате которых погибли все находившиеся в тот момент на борту подданные японского императора. Хочу обратить ваше внимание на тот факт, что экипаж десантно-штурмового бота, пришвартованный к борту сухогруза никак не пострадал, так как боевых действий не вёл. (А жидко обгадился увидев ведьму в боевой ипостаси) — Добавил про себя Владимир.

— Но японский суд признал её военным преступником! — Возразил Фудзивара.