Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +
 – Так какой, говорите, у меня диагноз?

– Амнезия. Вы пребывали в коме в течение нескольких лет, – обыденным тоном проговорил профессор.

– Нескольких лет? – тупо переспросил я.

Не уверен, что на моем лице ничего не отразилось. Может быть, я даже побледнел. И Варшавский принялся меня утешать:

– Не беспокойтесь. Все в порядке. Вашему здоровью больше ничто не угрожает. Вы молоды и полны сил…

Говорил он скороговоркой, отводя глаза.

– Сколько лет я не приходил в себя? Это все шутки? – упорствовал я. – Кто меня сюда привез? Откуда? Я помню только день рождения – сами

знаете чей… И все. Что было дальше? Расскажите!

– Машина перевернулась. У вас случилась травма головы. Вы долго не приходили в сознание, – продолжал твердить профессор.

– Сколько?

– Скажем, десять лет, – брякнул Варшавский.

– Скажем? – возмутился я. – Вы даже не знаете? Да и вообще – десять лет… Вы что? Такого ведь не бывает!

– Теперь – бывает, – мрачновато ответил профессор. – Медицина не стояла на месте. Вас спасли, а вы с какими-то претензиями…

– Без претензий. Мне интересно, что произошло. А вы мне ничего не рассказываете.

– Я вам все рассказал, – отрезал Варшавский. – Будете хорошо питаться, лечиться, общаться с людьми. Поживете немного у нас. Потом –

пожалуйста, куда вам будет угодно. Сейчас вы – в лучшем лечебном учреждении страны. Закрытом, между прочим. Не торопитесь отсюда выходить.

– Приму к сведению, – тихо сказал я. – Телевизор мне смотреть можно? И газеты читать?

Варшавский над чем-то крепко задумался. Элементарный вопрос поверг его в смущение.

– Газеты – нельзя, – ответил он после паузы. – Они ведь на бумаге печатаются… Текст очень мелкий. Вам нельзя напрягать зрение. А телевизор

– посмотрите. Не новости, а фильмы о природе, классику. Несколько дней. Потом режим будет смягчен. Я скажу Инке, она научит вас

пользоваться телевизором.

– Спасибо, – сказал я.

Неужели включать телевизор так сложно, что меня нужно этому учить? Или медики настолько плохого мнения о моем состоянии?

Профессор Варшавский не очень-то прояснил положение, в котором я оказался.


* * *

Может ли быть, что я действительно пролежал без сознания десять лет? Разум отказывался в это верить. Почему? Да хотя бы потому, что я

прекрасно себя чувствовал. Похмельный синдром не в счет. Мускулы мои не ослабли, двигался я легко.

Когда-то мне доводилось ломать ногу. Я не наступал на нее каких-то полтора месяца, но мышцы частично атрофировались, и каждое движение

после отдавалось болью. Сейчас же ничего похожего не происходило. Я мог свободно отжаться от пола двадцать раз, несколько раз присесть на

одной ноге, встать на голову…

Зеркала в комнате не нашлось, и я осмотрел свои руки. Не сказать чтобы они сильно изменились. Морщин не прибавилось, кожа все та же. Провел

языком по зубам. И вздрогнул. Ни одной пломбы! Прежде один верхний зуб с левой стороны был сколот почти полностью. Стоматологи надстроили

пломбу. Все уговаривали поставить коронку, но я не хотел. И шершавая пломба всегда хорошо ощущалась. Теперь ее не было! Обычный здоровый

зуб…

Я пригляделся внимательнее к рукам.
Быстрый переход
Мы в Instagram