Изменить размер шрифта - +
Помнил свою гордость, когда получил сертификат элиминатора, с честью выдержав четыре года адского обучения. И, само

собой, не мог забыть того, что случилось семь лет назад – операцию по устранению Нуньеса Рохо в Кочабамбе, стоившую ему здоровенной дыры в

ноге и едва не отправившую в могилу. Затем – первые робкие сомнения, скоро перешедшие в сомнения тяжкие. Еще позже – понимание, что все в

этом дерьмовом мире устроено неправильно. Ссора и разрыв с Амарантой, недопустимые проявления чувств, провал операции в Хуачакалье,

закончившийся жуткой бойней. И в последние пять лет – полное бесчувствие, отсутствие каких-либо мыслей по какому-либо поводу, рефлексы

бездушного механизма. Именно за эти пять лет он стал лесорубом высшей категории, элиминируя приговоренных к смерти настолько быстро и

точно, насколько это вообще было возможно. Начальство простило ему прежние оплошности, снова полюбило его от всего сердца, в последний год

замучило Выдру предложениями о продлении контракта, но Выдра не поддался. Он просто ушел. Ушел на пенсию. Он имел на это полное право.

К черту все на свете. Он едет отдыхать. Он уже прилетел.


* * *

Выдра втягивал воздух ноздрями и едва заметно морщился. Народ вокруг Выдры ощутимо пованивал. Выдра обладал тонким обонянием, и смешанный

аромат кислого пота, алкогольного перегара, аптечных дермов, плебейского крема для бритья и полувыветрившихся бабьих духов не доставлял ему

особого удовольствия. Толпа пассажиров двигалась вперед через тесный коридор, тесня друг друга плечами и животами. Немалая часть особей

мужского пола выглядела основательно побитыми – синяки, царапины и пластыри украшали их мятые физиономии. Отдельную группу из двух десятков

особо отличившихся в побоище вели впереди от основной толпы туристов два массивных охранника с шокерами. Преступники шли бодро, размахивали

руками, обсуждая веселые подробности недавней махаловки, и не делали ни малейшей попытки сбежать или хотя бы оказать сопротивление. Их

счетам предстояло основательно похудеть в ближайшие несколько часов, но удовольствие, судя по всему, того стоило.

В отличие от космопортов Земли, где все было напичкано техникой под завязку, где каждого прибывшего пассажира заботливо опекали до самого

выхода, в Эль-Параисо все было нарочито примитивно. Туристы платили немалые деньги за то, чтобы оказаться в незатейливой обстановке,

хлебнуть адреналинчика в космическом аналоге дикого запада, не обремененным излишком приличий, и владельцы курорта предоставляли им эту

возможность сполна, с первых минут.

Толпа новоприбывших продралась-таки через коридор и вывалилась в зал регистрации. Народ ринулся к трем пропускным пунктам, отчаянно

чертыхаясь и наступая друг другу на ноги. Выдра неожиданно для себя поддался общему стервозному настроению, оттеснил плечом рыжего

здоровяка, едва не повалив его на пол, ужом протиснулся сквозь плотную стаю длинноногих блондинок, одинаковых, как клонированные овцы,

обошел на бегу пятерых потных скандинавов и пришел к финишу одним из первых. Оказался в голове очереди – от неприветливой регистраторши в

синем кителе его отделяло человек десять, не больше. Что, безусловно, следовало считать огромной удачей, потому что полицейские уже

приступили к усмирению и упорядочению туристического стада, выстраивая его в три отдельных колонны при помощи резиновых дубин (назвать

«дубинками» эти гипертрофированные орудия язык как-то не поворачивался).

Шум сзади доносился основательный – сочные звуки ударов, мат-перемат на всех языках мира, женские визги, рык похмельных мужчин и сиротливые

рыдания деток, пока еще не осознавших факта, что на месте долгожданного небесного рая вдруг оказалось преддверие ада, свинство, дискомфорт,

вопиющее попрание привычных человеческих прав и свобод.
Быстрый переход
Мы в Instagram