|
Он будет жить в городе Саппоро, что на острове Хоккайдо, он выучит японский язык, чтобы лучше понимать свою будущую жену Эмико, и будет два раза в неделю играть с ней в бильярд – нормальный, земной, не ганимедский. И у них будут дети – куча, не меньше пяти маленьких красивых полуиндейчиков-полуяпончиков. А лет через семь-восемь, когда все устаканится, они с Эмико посетят Боливию, и, конечно, Эмико там понравится, и они останутся в Хуачакалье надолго – возможно, навсегда. Они выстроят большую асьенду[11 - Hacienda – усадьба, поместье (исп.).], и будут разводить лам, и готовить папа-ала-уанкайна[12 - Боливийское блюдо из картофеля и яиц.], и ачачилас будут ими довольны, ибо нельзя быть недовольными столь добрыми и счастливыми людьми… Мечтания Выдры были прерваны настойчивым звонком в дверь. Выдра вернулся к реальности, раздраженно дернул плечами и пошел открывать. Проходя по коридору, он в очередной раз увидел свое отражение в зеркале – человек среднего возраста, невысокого роста, довольно субтильного сложения, с умеренно длинными черными волосами, с узкими глазами и смуглой кожей. В общем, ничего особенного. Два типа, пришедшие к Выдре в гости, обладали экстраординарной внешностью, и этим весьма удивили Выдру. Парнишка-портье соврал: не были эти господа ни обычными, ни респектабельными. Выглядели визитеры так, что сразу было понятно – к Службе элиминации они не имеют никакого отношения. Лучше бы они были рыжими ирландцами, ей-богу. По крайней мере, Выдра знал, как обращаться с ирландцами: кулаком им по морде, ногой по яйцам, и можно возвращаться к прерванным делам, если не помешает какая-нибудь Оса, конечно. А эти двое… Сразу было видно, что ничего хорошего ждать от них не приходится. – У тебя есть чего-нибудь вмазать, Томас? – спросил первый из парочки, бесцеремонно проходя в гостиную. – Извини, омбре, умотались сегодня за день просто до полной невозможности. Расслабиться надо. Он был одет в ярко-красную рубашку навыпуск, с белым кружевным воротником на манер жабо – Выдра такие терпеть не мог. Черные атласные брюки незнакомца имели множественные продольные разрезы в самых неожиданных местах – создавалось впечатление, что на парня напал маньяк и располосовал его штаны бритвой. Желтые ботинки из змеиной кожи по длине могли соперничать с мини-лыжами, к тому же острые их носы были окованы полосками из красной меди. Ростом визитер был относительно невысок, куда меньше двух метров, но зеленоватые патлы, вздыбленные лаком-фиксатором, добавляли ему сантиметров десять. В сущности, ничего необычного человек из себя не представлял, в Эль-Параисо подобных ему пижонов было пруд пруди, но вот информацию, полученную от портье, следовало считать крайне недостоверной, а самого портье – недобросовестным, и, вероятно, даже подлым. Знай Выдра, кто пожаловал к нему на самом деле – не пустил бы таких отморозков в свой номер ни за какие коврижки. И эта плебейская манера сразу обращаться на ты… И откуда этот хлыщ знает гражданское имя Выдры? Вроде бы Выдра никому здесь не говорил, что его зовут Томас. К чему все это? – Вмазать? – переспросил Выдра. – Что вы имеете в виду, сеньор? – Бухло, естественно, – отозвался парень, с размаху шлепаясь в кресло. – А ты что думал – наркоту, что ли? – Парень издал короткое, но энергичное ржание. – Я на работе, Томас, поэтому героина мне не положено, хоть ты тресни, даже самого маленького дозняка не положено. |
