— Почему не взять более изящный вариант? Иномирец, например. Или чужемирец. Или хотя бы засланец.

— Их по-всякому называли. Но когда нашу службу создали, первый пойманный чужак назвался попаданцем. Оттуда и пошло.

Какое-то время они шли молча, а потом Карницкий снова заговорил.

— Неужто и в такую глушь донесли уклад о чужаках? Вдруг крестьяне не сложили жарник? И что делать, если попаданец сейчас выскочит на нас?

— Если б жарника не было, так и нас бы не звали, — неохотно ответил Марчук. — За такое взыскание накладывают. Ты ж только из питомника. Неужто забыл всё?

— Разумеется, помню, но одно дело на бумаге, и совсем другое — жизнь. Отец так часто говорил.

Старший ничего не ответил, только согласно хмыкнул.

Через два часа — Карницкий проверил по своему хронометру — показалась деревня. Обычная такая, с избушками, которые будто от древности наполовину ушли в землю, хотя на самом деле редко когда такой дом стоял больше двадцати лет. Их изначально для тепла утапливали поглубже, ведь меж бревен щели найдутся, а в земле ветру не разгуляться.

И вроде все в порядке в деревне, вот только людей не видно: ни бегающей детворы, ни баб у колодца, ни стариков на завалинках…То ли разбежались, то ли попрятались. Карницкий задумался, как поступить в таком случае: стучать в дома и опасаться перепуганных мужиков с топорами да вилами или встать возле колодца и покричать погромче? В книгах об этом сказано не было, хотя, казалось бы, несложно предположить такую ситуацию.

Хорошо, Аверий точно знал, что делать. Он направился прямиком к самому большому дому, пнул лениво развалившуюся собаку, та взвизгнула, отбежала и громко залаяла. Такой вариант Карницкому в голову не приходил. Вскоре из дома выглянула баба, браня бестолковую животину, увидала гостей, ахнула, отпрянула и резко захлопнула дверь.

Юноша вопросительно посмотрел на Аверия. Тот стоял с равнодушным видом, словно всё шло ровно так, как он и задумывал.

И впрямь через несколько минут из дома выскочил старик, мелко закланялся.

— Господа хорошие! Прибыли! А уж мы так ждем, так ждем. Думали, как бы не помер чужак-то!

— С чего ему помирать? Четыре дня всего прошло, — сказал Аверий. — Или вы уклад не блюдете? Поди, еду не ставили в жарник?

— Ставили! Всегда ставили! — заверил старик. — Только намедни забыли. А тут сразу он!

— Всё как всегда. У всех «только намедни забыли», — еле слышно буркнул Аверий, а потом сказал погромче: — Жарник-то есть? Показывай давай!

— Веду-веду! Бегу-бегу! Жарник есть. Как сказано, так и сделали: подальше от деревни, чтоб рядом деревьев не было, а ручей близко. Как сказано, так и… Вот сюда, сюда. Тут и тропинка есть, детишки натоптали. Уж и строжили их, и пороли, а всё одно ходют. Играются, стервецы!

— Вода-то хоть была? — спросил старший.

— Была, — неуверенно протянул старик. — Куды ей деваться? Как налили, так и стоит.

Карницкий вдруг пожалел несчастного, что нынче сидел в жарнике. Четыре дня без еды, с тухлой водой или вовсе без нее, взаперти со своими нечистотами… Не позавидуешь ему.

— Как поняли, что чужак?

— Дык сразу видать! Вышел из болота, девок напугал, побежал за ними, кричал бесовские слова. Ну мы его тут вилами-то придержали, загнали в жарник и заперли. Всё, как сказано было.

— Он ничего не обронил? Вещи его не трогали?

— Ничего не ронял. Всё с ним в жарнике.

— Он кого-то касался? Говорил с кем-то долго? Девок тех не тронул?

— Нет-нет. Но мы все потом в бане отсидели, одежу сожгли, а вилы прокалили.

— Сжигать не обязательно, проварить довольно было.

— Бабы напужались, не хотели варить, вот и сожгли.