— Существует много способов укротить дикую кошку, — и прижался к ее рту своими твердыми и грубыми губами.

Неистовство его поцелуя заставило ее отпрянуть, однако она была сжата железным обручем его рук. Каждая клеточка ее тела горела огнем при соприкосновении с этим мощным мужским торсом. Ранее она не испытывала ничего подобного, и когда его язык проник во влажную мякоть ее рта, ее разум полностью отключился, работали только чувства. Она испытывала мучительный восторг, отвечая на его поцелуй, тело ее, ставшее гибким и податливым, сливалось с его телом по мере того, как его губы становились мягче и нежнее, все еще оставаясь неистовыми, но уже другими, пьянящими и дурманящими.

Ей пришлось прильнуть к нему, чтобы не потерять равновесия. Руки ее проникли под его пиджак, сквозь накрахмаленную рубашку она ощущала тепло его тела, и оно тревожило и волновало ее…

Так сильно, что, когда он оторвался от нее, она с трудом дышала, делая короткие судорожные вдохи. Сердце ее бешено заколотилось, глаза затуманились, и она с трудом различала его горящие зеленые глаза, обрамленные густыми ресницами, когда его взгляд оторвался от ее раскрытых опухших губ и скользнул к шее, на которой учащенно билась жилка, затем еще ниже — к двойному холмику груди, соблазнительно поднимающему мягкую ткань ее платья.

Его пальцы медленно проследовали по тому же маршруту, который только что проделали его глаза. Селину целиком захлестнула безудержная волна возбуждения, когда его длинные умелые пальцы, вызывая огонь во всем теле, скользнули вниз по шее в вырез платья и стали мягко и медленно очерчивать круги вокруг напрягшихся сосков, совершенно лишив ее способности рассуждать. Она совсем забыла о том, где находится. Впрочем, это было ей сейчас безразлично.

Позже она и сама не могла честно признаться себе, куда завела бы ее черная магия его натиска, если бы дверь не отворилась и в комнату не вошла Мэг со словами:

— Мисс Селина, через минуту подаю ужин.

Селина потеряла ощущение места и времени и была чрезвычайно благодарна ему за то, что он так повернулся к двери, что заслонил ее от взгляда домоправительницы, пока она торопливыми неловкими движениями пыталась привести в порядок свое платье. Когда он отступил в сторону, она заметила устремленный на нее взгляд Мэг, и ее и без того разгоряченное лицо покрылось пунцовым румянцем. Селина пробормотала что-то, не помня себя, пытаясь побороть прилив позорного и совершенно ей не свойственного сексуального возбуждения, призвав на помощь разум, который никак не хотел ей повиноваться и реагировать на угрюмые слова Мэг:

— Там валит такой снег — вы просто не поверите. Я решила, что мне следует вас предупредить.

— Спасибо, — вовремя взял на себя инициативу Адам, спасая ситуацию. — Мы идем. — И поддерживая Селину за локоть, он повел ее в столовую, пока она пыталась привести в порядок свои мысли и вычеркнуть из памяти свое непростительное поведение.

Ей почти удалось это: как только Мэг вышла, она вырвала руку из его цепких пальцев и не заботясь о том, что он может ей кое-что напомнить, выпалила:

— Я вас не просила об этом. И больше никогда до меня не дотрагивайтесь!

— Киска, не шипи. Один из своих методов приручения я тебе продемонстрировал. Так что убери коготки и помурлычь для меня, потому что ты еще не все видела!

3

К счастью, в эту минуту появилась Мэг с сервировочным столиком, но Селина успела бросить на Адама взгляд, полный ненависти, прежде чем они прошли в столовую.