- Многовато, по-твоему?

- На мой взгляд, даже один - и то чересчур.

- Ну, одного бандита я бы запросто одолела. И с четверыми, бывало, справлялась. А вот пять, как оказалось, уже перебор. Опыт - источник нашей мудрости, - одарила она его перифразой. - А наша глупость - источник нашего опыта. В следующий раз буду умнее - как увижу, что меня догоняет тачка, битком набитая головорезами, оповещу их, что пятый лишний.

- Ты, как всегда, шутишь?

- Да почти нет, - усмехнулась Алла и опять решила блеснуть эрудицией: - Опыт - это совокупность наших ошибок.

- Тебе не хочется об этом вспоминать?

- В общем-то ничего особенно тягостного в той ситуации нет. За исключением того, что на данный момент я однорукая. Но можно было бы этого избежать. Правда, эти подонки намеревались изрешетить мое красивое тело, но, как выяснилось, не на ту напали24. Поспешили господа бандиты, а потому попали впросак и теперь всей бандой дружно отправились топтать зону. Обычно я сама наказываю мерзавцев - есть у меня любимая игра под названием "гусарская рулетка", но в тот момент я валялась в реанимации, а Слава Миронов, мой защитник, дабы у меня в будущем не возникло намерения поквитаться испытанным способом, использовал все рычаги и быстренько отправил их в места отдаленные25, в надежде, что я не поеду туда с предложением каждому зеку сыграть в мою любимую игру.

- А за что тебя хотели убить?

- За то, что слишком много знала. Намеренно подставилась, но недооценила противников - сочла их банальной компашкой алконавтов, хотя меня предупреждали, что они вооружены. Но я, с присущей мне самоуверенностью, решила, что они своими пушками лишь пивные бутылки открывают. Оказалось - не только. Ошибаясь, приобретаешь не опыт, а шишки. Или ранения, как я. Если бы я не была везунчиком по жизни, мы бы с тобой сейчас не разговаривали.

- Когда тебя ранили?

- Пять месяцев назад, в канун Нового года. Два месяца провалялась в больнице, зато теперь на свободе. И как видишь, опять почти на коне. Правда, одной рукой затвор не передернешь, так что поиграть с оружием мне пока не светит, но, как говорится, ещё не вечер.

- Извини, Алла, я не знал...

- Да ладно, - отмахнулась верная боевая подруга. - Не сомневаюсь, что ты непременно продемонстрировал бы заботу и внимание. Не печалься, что не удалось проявить сострадание. Меня в больнице столько народу навещало, что всем места в палате не хватало, в коридоре очередь стояла из желающих пообщаться, а принесенными ими витаминами и калориями я обеспечивала все отделение. Еще больше вширь раздалась от немереной заботы друзей. Оказалось, их хорошее отношение имеет и оборотную сторону - пришлось кардинально сменить гардероб и успокоить себя любимой присказкой: лучше быть толстой и душевной, чем тощей и злющей. Правда, теперь я слегка похудала, так что мои прежние туалеты не пропадут.

- А как твоя рука?

- Да пока никак. Не желает слушаться. Правда, меня все успокаивают, что это временное явление, мол, со временем двигательные функции восстановятся, но что-то верится с трудом. Олег, мой лечащий врач и любимый мужчина, блюдет меня, велит соблюдать щадящий режим, а я категорически уклоняюсь. Потому, на его взгляд, процесс выздоровления затянулся.

- Почему же ты не соблюдаешь предписанный тебе режим?

- Тебе ли не знать мой бедовый характер, Серега! На редкость вредный, надо признать, характер. Вот и довыпендривалась. Уже конец мая, скоро все красивые женщины будут носить легкие наряды без рукавов, а я утратила львиную долю своей привлекательности. Придется носить платья с длинным рукавом, и стану я похожа на старую деву, - притворно пригорюнилась она.

- Ты в любой одежде красавица, - с искренним убеждением произнес Сергей.

- Спасибо за лесть, дорогой.

- Это вовсе не лесть.

- Да знаю я, знаю! С самооценкой у меня все в порядке. Как говорит наш психиатр, она у меня адекватная.