Вскоре обнаружилась рука другого шахтера, чуть дальше — каска. Но в проходе не хватало места — некуда было положить спасенного. Вдруг до Роберта дошло, что Джорди что-то горячо втолковывает ему.

— Послушайте, преподобный, надо вынести этого парня отсюда — его и тех, кто здесь. И надо принести оборудование помощней, чтобы все это разобрать, теперь мы знаем, насколько здесь плохи дела. Вы можете дотащить парнишку до подъемника, поднять наверх и передать информацию? Я пошлю с вами Ниппера.

— Не надо. — Роберт покачал головой. — Незачем терять полезного человека, Джорди. Я один справлюсь.

О, Господи, прости мне грехи мои, и не посрами меня в час суда Твоего… Не отврати лице Твое и избави душу мою, спаси мя по великой милости Твоей.

Ибо в смерти кто помянет Тебя; и кто вознесет молитвы и благодарения из бездонной ямы?..

Час за часом, туда и обратно ходил он почти в бессознательном состоянии, поддерживаемый обрывками псалмов и молитв, которыми делился с жертвами катастрофы, вытаскивая их наверх. Не обращая внимания на удары по голове, на боль в спине и ногах, Роберт работал, как машина, с одной мыслью в голове: „Он мертв, Роберт, а они живы, могут выжить, если ты что-нибудь для них сделаешь…“ Вместе с тем он знал, что со смертью не торгуются и что ему не искупить свой грех, сколько бы человек ни спас он этой ночью.

Когда он аккуратно передал наверх первого пострадавшего, его сразу произвели в герои.

— Потрясающе, преп!

— Отлично!

— В жизни бы не подумали, что священник на такое способен!

Поздравления и похвалы неслись со всех сторон. Он задержался ровно настолько, чтобы передать поручение Джорди, и тут же отправился вниз, где шла борьба не на жизнь, а на смерть и где, как все это прекрасно понимали, нужен не один спасатель.

Всю ночь они бились без передышки. Уже к рассвету, когда каждое движение стоило неимоверных усилий, спасатели пробились к главному стволу и высвободили последнюю жертву обвала. Чуть не падая с ног от усталости, Роберт всмотрелся в искореженное тело, в окровавленное, разбитое лицо, волосы, спутавшиеся и сбившиеся в колтуны под коркой засохшей крови и каменной пыли, и сердце его оборвалось. Он, несомненно, знал это юное лицо?..

— Это… это Джонни? — тяжело дыша спросил он. — Джонни Андерсон?

Джорди покосился на лежащего без сознания юношу; взор его был почти таким же туманным, как у Роберта.

— Да, — сказал он удивленно. — Похоже, что он. И еще жив — пока, во всяком случае. Надеюсь, преп, вы сможете поднять его побыстрее?

Роберт попытался выдавить улыбку, раздвинув потрескавшиеся губы.

— Быстрее быстрого!

Взвалив безжизненное тело на закорки, ступая как старик, он начал длинный, мучительный путь к подъемнику. Боль в плечах, ногах и руках была невыносимой. Но миссия спасения Джонни придала ему новые силы — он ощущал прилив энергии и неописуемую радость.

— Мы тебя вытащим, Джонни, — бубнил он неслышащим ушам, — только потерпи. Уже почти дотопали. Мама ждет тебя, Джонни, — потерпи. Потерпи еще малость.

Когда Роберт с трудом волочился по проходу, спотыкаясь на каждом шагу и всячески пытаясь оградить голову юноши от неровных стен шахты, он знал, что продолжает торг с самим собой. И не только с собой.

— Дай мне спасти этого парнишку — дай мне вернуть его матери — и я готов принять все, что положено, за смерть Джима Калдера. — Он уже жалел о том, что позволил Джоан выпихнуть его на шахту. Если б у него было хоть немного времени подумать, он нашел бы способ, как организовать поиск тела Джима Калдера и при этом избавить Алли от всяких бед — он должен был это сделать.