– Все в порядке, Эванс. – Встав, Чарльз бросил салфетку на тарелку с недоеденным завтраком. – Проводите их в библиотеку и принесите нам кофе и бренди.

– Бренди? – удивилась Адди. – В такую рань? Здесь что-то не так, – подойдя к нему, сказала она. – Не отрицай – это написано у тебя на лице.

Ее приятель еще никогда не выглядел таким удрученным.

– Отрицать нет смысла, – сознался он. – «Уэллс энд компани» ждут серьезные неприятности. По правде говоря, у нее нет ничего, кроме вывески, и, кажется, акционеры меня раскусили.

Конечно, Адди подозревала, что методы ведения бизнеса ее друга несколько необычны и что Чарльзу не хватает ответственности. До сих пор, однако, она удовлетворялась его заверениями в том, что делами фирмы занимаются компетентные люди, а если дойдет до худшего, то, как уверял Чарльз, его семья «богата до неприличия и в случае чего выручит».

Адди решительно кивнула головой:

– Ну что ж, пойдем встретимся с ними.

– Ты серьезно? Хочешь добровольно сунуть голову в пасть льву?

– Хочу как минимум оказать тебе моральную поддержку.

Глаза Уэллса заблестели.

– А ведь в этом что-то есть! Ты сможешь выдать себя за Мари Орбюссон?

– Зачем?

– Видишь ли, она является сотрудником «Уэллс энд компани» – на бумаге, конечно, – и юридически имеет право второй подписи, после моей.

Схватившись за голову, она застонала.

– Чарли, Чарли… Как ты мог допустить, чтобы дело зашло так далеко?

– Я никогда не мог взглянуть правде в лицо. Я чувствую себя уютно только в мире цифр, хотя даже это для меня лишь игра. Наверное, мне никогда не хотелось стать взрослым и занять в жизни место, подобающее мужчине. Несчастный трус – вот кто я такой. Нет больше смысла тянуть, радость моя. Настала пора отправляться в Долину смерти.

Высоко подняв головы, они прошли в библиотеку, где у камина с суровыми лицами стояли разъяренные акционеры, своим видом больше напоминавшие членов военно-полевого суда.

Заложив руки за спину, вперед выступил крупный краснолицый мужчина с голубыми глазами и длинными седыми бакенбардами.

Уэллс приветствовал его легким поклоном.

– О, мистер Вудсток! Какой приятный сюрприз!

– Для меня нет. Смею заметить, Уэллс, что вы прохвост! – ответил краснолицый.

– Не понимаю вас, сэр.

– Всё вы чертовски хорошо понимаете, Уэллс! – Фыркнув, он поклонился в сторону Адди. – Прошу прощения за несдержанность, мэм. Боюсь, я чересчур увлекся, однако не каждый день приходится расставаться с тремя тысячами фунтов – не говоря уж о тех деньгах, что он выудил у остальных джентльменов.

Выпрямившись во весь рост, Адди устремила на него ледяной взгляд.

– Да как вы смеете предъявлять мистеру Уэллсу подобные обвинения?

– А вы, собственно, кто, мадам?

– Мисс Мари Орбюссон, – отрезала Адди и, заметив, как удивленно приподнялись брови собеседника, небрежно добавила: – Мистер Уэллс мой жених, и я гощу у него в доме – конечно, вместе с моей тетей Фифи.

– Тогда примите мои соболезнования, мисс Орбюссон, – с искренним сочувствием проговорил Вудсток. – Для вас будет ужасным потрясением узнать, что ваш жених… эээ… – Он никак не мог найти в себе силы, чтобы закончить фразу. – Моя дорогая, как это ни тяжело, но я должен сказать, что ваш жених растратчик!

– Не может быть! Мы с тетей вложили большие средства в «Уэллс и компани»!

– Тогда и вы, к несчастью, пострадали.