Словом, в угоду скорости, маневренности и габаритам пожертвовали защищенностью. Н-да. Бог с ней, со скоростью, но все остальное… Что ни говори, а у паровика есть свои массогабаритные пределы. Если сама машина еще получалась более или менее компактной, то котлы уменьшать до бесконечности не выйдет. Чем тяжелей машина, тем бо́льшая потребность в рабочем объеме пара, чтобы эту груду стали передвигать. Как следствие растут и габариты паровика. В основном это происходит за счет длины, но и высота с шириной не остаются в стороне. Поэтому как ни крути, но да, в его распоряжении именно легкие машины.

Вооружение состояло из сорокапятимиллиметровой пушки, спаренной с пулеметом, и курсового пулемета. Как по Григорию, так орудие можно бы и посолидней. Хоть ту же короткоствольную семидесятишестимиллиметровую пушку на основе горной. Как это сделали немцы. Конечно, против брони оно менее эффективно. Зато осколочная граната для поддержки пехоты куда весомей. Да и большинство сегодняшних машин ей вполне по зубам.

С бортов башни – две реактивные установки, каждая имеет по паре направляющих из стальных труб. Стотридцатидвухмиллиметровые реактивные снаряды – весомый аргумент в пользу усиления огневой мощи. Фугас в полтора кило тротила по определению не может быть мелочью. А еще этого более чем достаточно для поражения бронированной цели.

Григорий прекрасно помнил это по своему первому и пока единственному бою. Правда, на «Сороке» были установки под восьмидесятидвухмиллиметровые ракеты и блоки по двенадцать ракет каждый. Но там они располагались на корпусе и не мешали работе пулеметов. Здесь подобный финт не получится, потому и устроили блоки на башне. А меньшее число компенсировали калибром. Впрочем, здесь задача реактивных снарядов как раз в уничтожении бронированной техники.

Пока Васильков делал для командира взвода экскурс по их боевой машине, личный состав занимался сигнальной подготовкой. Григорий вовсе не собирался за короткий срок натаскать парней тому, чему учат несколько месяцев. Но первоначальные навыки и знания у них уже есть, оставалось выяснить уровень подготовки, чтобы хотя бы иметь об этом представление. А там при необходимости и наличии времени провести дополнительные занятия. Все же связь в бою значит немало.

Первый день прошел в заботах и хлопотах. А главное, принес массу новой информации. Ну и осознание того, что, назначая его на должность взводного, кто-то в кадрах совершил серьезную ошибку. Григорий явно должен был признать собственную профнепригодность…

– Господа офицеры, боевая тревога! – вбежав в палатку комсостава, объявил дневальный по роте.

Григорий единым махом сел на кровати. Пару раз моргнул, осмысливая услышанное. Потом окинул взглядом солдатика, стоящего у полога с карбидным фонариком в руке.

– Свободен, рядовой, – послышался голос одного из взводных, подпоручика Рощина.

Это Азаров только вчера ходил в общем строю и был простым юнкером. Этот же окончил училище год назад и уже успел покомандовать взводом. Причем в Туркестане. У него и счет погибших подчиненных открыт. Таковой имеется за плечами каждого офицера, не отсиживающегося в тылу. А вот размеры этого личного кладбища зависят уже от самого командира и того, насколько он серьезно подходит к выполнению своего долга.

Григорий нащупал на столе фонарик-зажигалку, пару раз чиркнул колесиком, высекая искру. Наконец за стеклом заплясало бензиновое пламя, усиленное зеркальным отражателем. Конечно, по яркости с ацетиленовым не сравнится, но зато, в отличие от него, всегда готов к использованию. Только следить нужно, чтобы не был долго в перевернутом положении.