Механизм Русского добровольческого корпуса работал как часы. Во всяком случае, пока. Одни захватили и расширили плацдарм. Другие, переправившись с помощью подручных средств, обеспечили подкрепление. Саперы в ускоренном порядке навели сразу три понтонных моста. Благо материальной базы на такую речушку более чем достаточно. Минометные батареи с завидной регулярностью забрасывали на ничейную землю дымовые шашки, укрывая от противника как переправляющиеся части, так и плацдарм в целом.

В небе на безопасной высоте барражировал разведчик, поддерживающий связь с землей. С помощью светового кода он передавал данные командованию. Его работу прикрывало звено истребителей. Артиллерийская подготовка уже закончилась. Но батареи все еще вели обстрел невидимого бронетяжникам противника. И что-то подсказывало Азарову, что именно этот разведчик и корректирует огонь пушек.

Обозреваемая картина не без оснований наполнила сердце гордостью. Пусть эту линию обороны не сравнить с позициями, имевшими место во время Великой войны, все же та легкость, с которой добровольческий корпус ее вскрывал, не могла не впечатлять и не внушать уверенность в том, что франкисты им попросту не противник.

Подчиняясь командам регулировщика, третья рота отвернула вправо, на крайний мост. Затем, не останавливаясь, вползла на стальные понтоны, всего лишь за пару минут оказавшись на противоположном берегу. И сразу начала разворачиваться в боевые порядки.

Азаров вывел свою машину на левый фланг роты. Так, чтобы видеть машины своего взвода и поручика Дольского. Тому приходилось располагаться в центре. Бронетяжная рота может атаковать на фронте до шестисот метров. И для руководства командиру по возможности нужно держаться в приделах видимости. Световая и флажковая сигнализация вводят свои коррективы. Предпочтение отдается именно флажковой. Иначе ротному придется вертеться как ужу на сковородке, направляя отражатель семафора в нужную сторону.

Глупость несусветная. Ну ладно еще офицеры, которых обучают в течение трех лет. И уж тем более бронеходчики. Пусть их недолюбливают, однако факт остается фактом – это элита броненосных войск. Но как быть с бронетягами, командирами которых по большей части являются сержанты, прошедшие куда менее вдумчивую подготовку? Да даже офицерам нелегко совмещать обязанности командира и наводчика. По глубокому убеждению Григория, пятый член экипажа просто необходим.

– Господин подпоручик, ракета! – вдруг выкрикнул заряжающий, первым рассмотрев сигнал к атаке.

Азаров приник к перископу, вглядываясь в машину ротного. Тот поднял сигнал «вперед». Быстро отработал рычагами и посредством тросов сложил флажки на невысокой мачте башни, дублируя сигнал.

– Саня, трогай.

Подкрепляя свои слова, Григорий легонько толкнул ногой механика в голову, прикрытую шлемофоном. Один толчок – малый вперед, два – средний, три – полный, слегка надавил – остановка. Давление на плечо соответствовало стороне, в которую надлежало повернуть. Убрал ногу – движение прямо. Система та же, что и в тяжелых двухместных бронеходах «Богатырь». А потому с этим у Азарова сложностей никаких.

Взгляд в перископ. Порядок. На всех трех машинах выставлен сигнал «принято». Без сомнений, парней сейчас потряхивает. Но пока они держатся молодцом. Во всяком случае, командиры не теряются. И это радует.

Машина слегка дернулась и пришла в движение. Однако Григорий заметил, что рота начала вырываться вперед. Посмотрел на машину ротного. Поднят сигнал «средний ход». Ч-черт! Как же он так-то прозевал. Местность для движения несложная, траншеи глотались длинными гусеницами без проблем. Вот передовые машины и ускорились. А за ними подтянулись и остальные. Чтобы выровнять линию, потребовалось не больше минуты.