18 февраля. Алиса по телефону доложила обстановку. Новости были тревожные. Гарик часов пять проспал как убитый, потом вскочил и куда-то умчался. Даже кофе не попил. По мнению Алисы, он невменяемый и, может быть, даже убийца. Но хуже всего то, что денежек-то у него нет. Он пустой. Пока он спал, Алиса обшарила его карманы. Наскребла тысяч пять с копейками. «Ты их взяла?» — спросила я. «За кого ты меня принимаешь, подруга? По таксе отстегнула три штуки за такси и ночлег. Да ты не волнуйся, он все равно ничего не помнит. Он меня утром не узнал. Называл какой-то Верунькой». — «Жадность тебя погубит, Алиска».

Весь день провела в напряжении, вздрагивала на каждый шорох. Но Гарик не появился. Я поплакала над любимым английским костюмчиком, над фарфоровым крошевом, прикинула убытки. Дорого, очень дорого обошелся мне визит бывшего любовника. Но я бы сережки из ушей выдрала, лишь бы его больше никогда не видеть.

25 февраля. Утром так пахло весной, что голова кружилась. Две ночи почти не спала. В голову лезет всякая всячина, вроде того, что хорошо бы включить на кухне газ и уснуть навеки. Сходила в поликлинику к знакомому врачу и договорилась проколоть двухнедельный курс витаминов. Об Гарике ни слуху ни духу, и понемногу я успокоилась. Есть же у него еще какая-то Верунька. Побывала в скупке у Данилы Иосифовича. Мы не первый день с ним контачим. Надежный мужик, и уж тем хорош, что стар. Ожерелье Гарика оценил круто, в полмиллиона, но смотрел на меня как-то странно. «Это не простая безделушка, дитя, вещица антикварная, реликтовая, не думаю, что бесхозная. Ты понимаешь?» Чего же тут не понять? Гарик подарок в магазине не покупал. Но в любом случае я-то при чем? «Возьмете, Данила Иосифович?» — «Ручаешься, что без крови?» — «Я девица невинная, доверчивая, ручаться вообще ни за что не могу». Заулыбался, черные прядки на лысой башке пальцем распушил. Ах ты мой красавец восьмидесятилетний! «Давно что-то ты мне массаж не делала, а?» Пришлось ехать к нему в берлогу в Замоскворечье. Часа два с ним возилась. Каждую косточку, каждый позвонок на жирной, дряхлой спинке размяла, каждую жилочку потянула. Постепенно в такой раж вошла, бедолага пощады запросил. «Ох, хватит, ой, уморишь, коза!» Наконец он безмятежно уснул, голенький, сиротливый, почти готовый для захоронения. Мне не было противно, а было очень его жалко.

За ожерелье Данила Иосифович отвалил наличными четыреста тысяч. Банковские упаковки в сумку не поместились, пришлось одалживать у него «дипломат». Так я стала без малого миллионершей.

1 марта. Первый день весны. Яркое солнце и капель. На улице грязь непролазная. В душе росточек надежды. На что? На какие перемены? О ясноглазом принце давно не мечтаю. Может, завести собачку? Алиса уговаривает ехать в Сочи. К началу сезона. Мы были там прошлым летом. Лучше не вспоминать. После Сочи московские клиенты кажутся ангелочками.

Сбегала с утра в поликлинику. Медсестра, молодая рохля, вкатила неудачный укол. На левой ягодице набух красный желвачок. Для профессионалки большой минус. Два часа лежала на грелке и смотрела по четвертому каналу «Весну на Заречной улице». Слезы текли ручьем, ничего не могла с собой поделать.

2 марта. Дождалась праздника. Позвонил студент Володя и хриплым голосом сообщил, что накопил сто долларов. Я сразу не сообразила, кто это и о каких долларах речь, потом вспомнила. Выставка Фогеля, бледный юноша с горящим взором. Я не то чтобы растерялась, но стало как-то неуютно. Неизвестно зачем спросила: «Откуда у тебя такие деньги?» — «Это не имеет значения. Вагоны разгружал, занял немного. Не украл». — «Ты живешь на стипендию? Или родители помогают?» «Когда как. Почему вы об этом спрашиваете?» Голос по-прежнему хриплый, волнуется, дурачок.