Он почувствовал себя плохо, когда она не ответила сразу.

После напряженного молчания, она, наконец, сказала:

— Я понимаю, почему это казалось ... Нет, честно говоря, почему это был лучший вариант в твоей жизни когда-то давно. — Она сделала паузу. — Но я не понимаю, почему ты до сих пор занимаешься этим? — Когда он не ответил, она продолжила: — Райан, у тебя есть все, что нужно...

— Нет, не все.

— Ты умный, красивый, очаровательный.

— Великолепный жиголо, — сказал он с мрачной иронией.

— Ты мог бы заниматься чем-то другим. Чем-то, что ты не должен скрывать от людей или лгать.

— Например? — Он покачал головой. — Сара, у меня нет ни записей в трудовой книжке, ни опыта, и у меня есть привод в полицию.

— Ты мог бы отказаться от этой жизни, — настаивала она.

— Я пытался, — огрызнулся он. — Это не сработало. Я застрял, Сара.

Она смотрела с удивлением и ждала, что он скажет дальше.

Он потянулся за бумажником, бросил деньги на стол и встал.

— Mейси, должно быть, стоит возле двери, скрестив ноги.

Сара тоскливо вздохнула и уставилась на мигающий курсор на экране своего компьютера.

Когда она была несчастна из-за своей работы... Когда ее удобные, но не приносящие удовлетворения отношения с ее бойфрендом, Натаном, закончились через два года... Когда ее мать умирала... Сара справлялась с этим, полностью погрузившись в свою работу, и исчезала в мире своих романов. Погружение  в фантастику, которую она создавала, и которая часто контролировала ее так же, как она контролировала ее, помогало отстраниться от проблем внешнего мира. Писательство было не только страстью Сары и ее одержимостью, оно также было ее утешением в тяжелые времена. Это было здоровой, нормальной идеей изгнания своих демонов и фокусирования своей энергии, когда ее жизнь превращалась в ад.

 И теперь, когда она так нуждалась в концентрации, когда ее карьера была на грани, когда ее личность, как писателя был под вопросом... Она написала всего два абзаца за весь день. И они оба были дерьмовыми. Ей, вероятно, придется  совсем удалить их.

 Черт, Райан!

 Одной хорошей вещью, которую она оценила в его поведении за последнее время, было то, что он отвлек ее от мыслей об отказе ее литературного агента от дальнейшего сотрудничества на прошлой неделе.

 Сара заглянула в чашку с кофе, но не увидела ничего, кроме застывшего остатка, и нахмурилась.

 Райан был так мил, так поддерживал ее, когда ее агент отказалась от  нее. Как он мог быть таким милым иногда, а иногда просто проехаться по ней?

 С тех пор, как они вернулись домой из бара, чтобы он мог выгулять Мейси, он избегал ее. Когда он не мог сбежать, он поддерживал поверхностный разговор. Так продолжалось в течение пяти дней.

 Как он мог рассказать ей такие личные вещи... а потом вести себя, как будто ничего не произошло между ними?

 Она задавалась вопросом: может, ее реакция причинила ему боль, или она обидела или огорчила его в тот вечер в баре? Она пыталась заговорить в тех редких случаях, когда он снисходил  до ее компании, но он менял тему разговора, избегая серьезного обсуждения.

 Как он мог так с ней поступать?

 Сара вытерла пыль с монитора, поняла, что придется сделать уборку перед вечеринкой в честь новоселья в субботу, и пошла на кухню.

 Райан был смышленым, умным, чувствительным, добрым, смешным, привлекательным и представительным. Сара подумала, что он был, несомненно, самым сильным и храбрым человеком, которого она когда-либо знала, и она едва могла себе представить, каким находчивым он должен был быть, чтобы пережить те проблемы, с которыми ему пришлось столкнуться еще мальчиком.