– Потому что я устал от твоих обвинений. – Он неожиданно поднялся, выбросил окурок через перила и схватил ее за руки, прежде чем она успела отступить на шаг. – По сути дела, я вообще очень устал… от любых разговоров. Идем со мной в постель, Джесс.

– Ты шутишь!

– Нет, поверь мне, я совершенно серьезен.

– Мы же только сегодня похоронили Селию!

– Я не любил ее, и ты тоже. Не будь лицемеркой, Джесс.

– Лицемеркой?!

– Очень красивой маленькой лицемеркой. – Не успела Джесси догадаться о его намерениях, как он подхватил ее на руки и понес вдоль галереи.

– Поставь меня! – Он нес ее в дом.

– Ш-ш! Разбудишь Тьюди. Подумай, как она будет шокирована, узнав, что я несу тебя в свою постель.

– Я не хочу идти к тебе в постель!

Он свернул в коридор, который вел к его спальне.

– Если я что и понял в тебе, моя дорогая, так это то, что ты не знаешь, дьявол побери, чего хочешь.

И он наклонился и завладел ее ртом. Джесси даже не попыталась отвернуться. Внезапно она поняла правду: вот почему она пошла к нему на галерею. Ее измученное сердце истомилось по его поцелуям, обнаружила она, когда он отыскал ее губы. Тело горело, жаждая его прикосновений.

Утром у нее будет достаточно времени, чтобы сделать то, что она должна сделать, и разоблачить его. А сейчас она в последний раз поддастся искушению дьявола.

Когда он, плечом толкнув дверь, внес ее в свою комнату, она обвила его шею руками и ответила на поцелуй.

– Ты же знаешь, что любишь меня, Джесс, – прошептал он ей на ухо, целуя мягкую впадинку под ним. Затем он снова нашел ее губы, не давая ей возможности ответить. Ногой он закрыл за ними дверь. Замок тихонько щелкнул.

То, что происходило между ними, было безумным, великолепным, чувственным, распутным и в то же время восхитительным и жизнеутверждающим. Клайв не оставил ни одного сантиметра на ее теле неисследованным и настоял, чтобы она сделала с ним то же самое. Когда он наконец позволил ей задремать, небо уже посерело, готовясь к рассвету.

Джесси спала недолго, не больше часа, но когда открыла глаза, небо за незашторенными окнами спальни было оранжево-розовым. Он уже проснулся, сидел на постели, лишь снизу прикрытый простыней, и курил одну из своих сигар. Его глаза смотрели по-собственнически, когда она потянулась с ним рядом, как сытая кошка.

– О Боже! Мне нужно вернуться в свою комнату. Тьюди, наверное, уже проснулась. – Внезапно осознав, насколько уже рассвело, Джесси резко села. Она была обнажена, грудь порозовела там, где он терся об нее своим подбородком, рот чуть припух от поцелуев, волосы всклокочены и запутаны.

– Если она будет шокирована, ты всегда можешь сказать, что выходишь за меня замуж.

Джесси замерла. Ее голова повернулась, и она посмотрела на него, не отвечая. Стройный и широкоплечий, очень смуглый на фоне белоснежных простыней, он был таким красивым, что у нее перехватило дыхание. Черные волосы, голубые глаза, даже красный кончик сигары – все было совершенным воплощением ее девичьих грез.

Но неужели она позволит Клайву Макклинтоку ослепить себя настолько, чтобы вручить ему на блюдечке с голубой каемочкой все то, что он заполучил с помощью гнусного обмана и мошенничества?

Джесси выбралась из постели, нашла рубашку, которую он бросил на пол, и надела ее через голову. Затем подняла халат и надела его тоже.

– Это предложение?

– Да. Принимаешь?

Звук, который вырвался у Джесси, был лишь жалкой пародией на смех.

– Я дура, признаю, но не настолько, чтобы согласиться выйти замуж за охотника за богатством, по его собственному признанию, когда только что получила состояние.