- Муж есть?

- Нет. Тут нет, там есть...

- Где?

- Зимбабве, Эфрика... Он старый, был война, партизан Джошуа Нкомо.

- Так твой муж сам Нкомо?

- Не-ет! Нет, Нкомо - грейт чииф, а май хазбенд - маленький партизан, солджер Артур Джонс. Он старый, его пятьдесят семь лет. Сидел тюрьма. Его говорил: "Москва, коммунизм, очень хорошо". А тут рэсист бэндз, лайк Эмерика... Ты коммюнист?

- Беспартийный. Чего это они к тебе привязались?

- Деньги хотел. Их кричали: "Вещи, доллар, шмотка давай! Часы тоже". Часы снимал не успевай, то ран куикли...

- Все цело?

- Ол райт, все есть цело.

Котов подвел свою спутницу к подъезду общежития. Мелькали лица самых разных цветов кожи, вполне обычные и весьма экзотические одеяния.

- До свидания, - попрощался Котов, передавая пакеты Марии. Тут, при свете, он мог как следует разглядеть, какую красавицу спас.

- Нет-нет! - запротестовала Мэри. - Надо заходить мне, пить чай. Я буду показать тебя соседкам, тама есть джорнелист одна, будет писать статья в "Правда".

- Тоже из Зимбабве?

- Ноу, Конгоу, Брэззавилл... Хорошо русски говорит.

- Не, писать про меня не надо. И меня к вам не пропустят.

- Пустят! До одиннадцати. Я сделаю.

Маша-Мэри подбежала к суровой вахте, о чем-то поговорила там, потом подозвала высоченного худого африканца в очках, проходившего мимо. Тот только поцокал языком, покачал головой, появилось неведомо откуда еще несколько африканцев, они все насели на вахтеров, затем гурьбой подошли к Котову, стали улыбаться всеми сверкающими зубами, хлопать по плечу и жать руки:

- Молоток! Вери гуд! О'кей! Хорошо, спасибо!

Тут же замелькали лестница, коридоры, двери... Котова привели в комнату, где все галдели на разных языках, громыхала музыка и было накурено. Много бутылок с советскими и иноземными этикетками, закуски начатые и нетронутые. Слова Котова и его собеседников были неразборчивы, но, когда Тютюка предложил их проанализировать, Дубыга отрицательно мотнул головой, мол, не имеет смысла. Пьянка длилась еще не менее часа, Котов танцевал с Мэри. Она очень громко хохотала. Кажется, Котов пытался рассказать ей анекдот.

- Ну, скоро пойдут провалы в памяти, - предсказал Дубыга. - По-моему, он уже полбутылки в сорокаградусном эквиваленте выхлебал. У здешних реликтовых есть хорошая пословица: "Не бывает некрасивых женщин, а бывает мало водки". С этим случаем все ясно...

В это время Мария тянула за собой Котова в соседнюю темную комнату.

- Может, досмотрим? - робко предложил Тютюка.

- Нечего порнографию разводить... Все и так ясно.

Тютюка снял изображение. Вернулся интерьер "тарелки".

- Данный случай подпадает под стандартную ситуацию "благодарность джентльмену", - оценил Дубыга, - но не может же это повторяться во всех случаях. Вероятность того, что он спас от грабителей всех этих женщин, крайне мала. Такое редко происходит с одним и тем же человеком даже два раза подряд.

- Значит, надо посмотреть еще что-нибудь.

- Согласен. Хотя лучше доверить дело автоматике. Пусть сама вычленит сходные компоненты во всех тринадцати случаях. Давай команду.

Тютюка подал. Аналитический аппарат выдал нечто вроде формулы: "Общие элементы всех тринадцати случаев: женщина несчастна, женщина некрасива, женщина бездетна. Общий результат: женщина счастлива, женщина беременна, женщина имеет детей".

- Ну, это, положим, безо всякого анализа было известно, - проворчал Дубыга. - Стоило подключаться к Большому Астралу, чтобы получить такой дурацкий ответ!

- А может, еще одну прокрутить?

- Ладно, - нехотя согласился скромный Дубыга. - Вам, молодым, одну "клубничку" подавай...

- Кого брать?

- Любую.